Позже в тот день Мэтью заперся в кабинете Лоры. Затем он вызвал Дженни. Спустя какое-то время Дженни вышла и принялась выгружать содержимое ящиков своего стола в коробку. Энни и Джейми стояли около нее, как два плакальщика на похоронах. Хелен отчаянно желала узнать, что случилось, но понимала, что спросить не может. Она послала электронное сообщение Хелен из бухгалтерии:
«Что происходит?»
Ответ пришел практически немедленно.
«Ее переводят секретаршей в отдел информтехнологий. Будет печатать инструкции для компьютерных мальчиков. Мне ее немного жаль».
«А мне нет», — напечатала Хелен в ответ.
Незадолго до конца дня Дженни остановилась перед столом Хелен с третьей коробкой в руках.
— Он ведь и ко мне подкатывался, знаешь? — Она злорадно улыбнулась.
— Насколько я понимаю, «он» — это Мэтью?
— Года три назад. Повел меня обедать, взял за руку и начал петь, какая я красивая. Конечно, я его отшила. Представляешь, какой бабник?
Хелен вспомнила. Три года назад она забеременела. Она посмотрела на Дженни: длинные темные волосы связаны на затылке в «конский хвост». Да, вполне возможно.
— Пока, Дженни, — улыбнулась она, приводя ее в замешательство. — Не скучай там, в подвале.
— Дженни сказала мне, что ты к ней подкатывался, — сказала Хелен Мэтью позже вечером, просто чтобы посмотреть, как он выкрутится.
— Неужели?! Она врет. Просто хочет отомстить мне за то, что ее понизили. Неужели не понимаешь?
— Ну, раз ты так говоришь…
Он взял ее за руку и развернул к себе лицом.
— Хелен, я никогда не был святым, я знаю. Да ты и сама понимала — ведь я был женат, когда мы с тобой сошлись. Может быть, я и попытался однажды заигрывать с нею, я, честно, не помню. И если это было так, я по-настоящему сожалею. Но все было до того, как я осознал, как много ты для меня значишь. Я изменился.
Ну, вот снова. У Мэтью это в крови — обаяние? Изворотливость? Наивность? Она не знала, что именно, но он все время изворачивался и ухитрялся выходить сухим из воды. Он имел обыкновение привести нужные доводы в тот момент, когда казалось: все, хватит. Именно потому, что всегда верил в себя, он так многого добился и всегда выходил победителем. Хелен понимала, что должна ненавидеть его, но ненависти не испытывала. Он не был злодеем — просто слабым. Ей стало жаль его — наверное, очень тяжело быть таким бесхребетным, таким эмоционально незрелым, так отчаянно сопротивляться подступающей старости. Вскоре он станет престарелым объектом насмешек — лысеющий ловелас, все еще пытающийся затащить молодых женщин в постель. И хотя она была обижена, ей хотелось защитить его от себя самого, от его худших инстинктов. Софи была бы для него теперь отличной партией. Она стала сильнее, она закалилась и выдержит все его закидоны. Она будет держать его в ежовых рукавицах, за что он, вероятно, будет ей только благодарен.
Предстоящие похороны Шилы бросали Хелен в холодный пот. Она никак не могла идти. Софи уже сказала ей по телефону, что Мэтью позвонил ей и попросил прийти на кладбище.
— О, в самом деле? — отвечала Хелен, заинтригованная.
В довершение всего, Лео, по словам Софи, тоже планировал поехать на похороны. От похорон уже не отвертишься — эта тебе не открытие нового ресторана. У ее любовника умерла мать; естественно, он ждал от нее поддержки. Единственным выходом была болезнь. Неожиданный приступ ужасного отравления, который случится утром перед тем, как они соберутся ехать. Что-то реальное и несомненное, как болезнь. Головная боль или высокая температура исключаются; Мэтью ей не поверит. Нужно представить ему что-то, с чем не поспоришь. Хелен не была хорошей актрисой, так что планировала свою болезнь с военной четкостью. Было важно, чтобы предыдущим вечером они с Мэтью ели разную еду — она закажет еду навынос и даст ему выбрать первым. Затем, утром, она встанет пораньше, выбелит лицо, выпьет чашку соленой воды и начнет громко стонать в ванной комнате. Это не должно быть трудно — она сунет два пальца в рот или что-то вроде того. Если даже ее не вырвет, она просто будет стонать и надеяться на лучшее. По-настоящему вырвать, однако, было бы лучше, этот предательский аромат в ванной, разоблачительный пот на ее лбу — она никогда не думала, что с этим справится. Похороны должны были состояться в четверг в два часа дня, а потом Аманда и Эдвин устраивали в доме нечто вроде поминок. Мэтью заказал номер в гостинице, хотя в доме Аманды были свободные спальни. Он не без оснований считал, что Аманда не будет рада предоставить Хелен ночлег под своей крышей.
