Вернувшись через несколько лет в свой родной город, Полина случайно сталкивается с Матвеем – своей первой и единственной любовью, который предал их чувства и растоптал… Оба злы друг на друга, но чувства разгораются с новой силой. Быть ли им вместе? Ведь они оба уже не свободны… или всё это только обман?
Поезд начал замедлять ход, подъезжая к городку, в котором Полина родилась и выросла. Как же давно девушка не была здесь…четыре долгих года…Четыре года, круто изменившие жизнь девушки. Полина возвращалась в город, из которого бежала от своей самой большой любви, от парня, родители которого посчитали девушку не достойной их сына. Она обещала им никогда не возвращаться, но сейчас был не тот случай, когда нужно было что-то или кого-то бояться, пусть катятся ко всем чертям со своими деньгами, со своими угрозами и со своим распрекрасным сыном. Тоже мне нашлись тут хозяева жизни…
Сейчас не тот случай… у Полины умер отец и она просто не могла не приехать, мама осталась совсем одна, нужно было помочь с похоронами, с поминками…Эх папка, папка, как же так…ты же сам был онкологическим хирургом, а у себя эту заразу не заметил, просмотрел, не увидел… Когда кинулись, была уже третья неоперабельная стадия…Нет мама с папой, конечно, руки не опустили, приезжали в Новосибирск, прошли обследование…но все было уже поздно…папа сам не раз это все наблюдал, поэтому не дал резать, сказал, сколько бог дал, столько пусть и будет. И вот его больше нет…
Полина сошла с поезда, надела кепку, предварительно собрав свою копну волос в высокий хвост, нацепила солнцезащитные очки на нос, выдвинула ручку у чемодана и покатила его в сторону стоянки такси. Надо срочно попасть домой, как там мамочка одна? Как сейчас в глаза ей смотреть буду, один ребенок в семье и тот не рядом был, когда нужен был безмерно… Но родители всю ситуацию знали и они же настояли на том, чтобы дочка уехала из города и не переходила дорогу таким серьезным людям. Села в такси, назвала адрес и через двадцать минут уже нажимала звонок в квартиру родителей. Никто не открывал, поэтому пришлось звонить соседке, бабе Шуре.
– Кто там? – послышался голос старушки.
– Баба Шура, это я, Полина, соседка ваша, – соседка открыла и теперь стояла, пытаясь вспомнить, где она меня видела.
– Полина, ты? Ох ты ж моя девочка, горе – то какое…, – запричитала она, обнимая меня за плечи. – Держись, милая, держись. Сильно болел Иван, очень сильно…отмучился, бедный. Ты проходи, что в дверях стоять – то.
– Да нет теть Шур, некогда заходить, мама что-то не открывает, она ключи не оставляла случайно?
– Оставляла, оставляла, она насчет похорон пошла, сказала, что недолго, сейчас принесу. – Бабуля ушла обратно в квартиру и спустя пару минут уже протягивала девушке ключи.
Попрощавшись, Полина открыла свою квартиру и закатила чемодан. Дом, милый дом! Поля не была здесь два года, приезжала на один день, как раз когда родители узнали о таком страшном диагнозе папы. У мамы случилась настоящая истерика по телефону и мне пришлось приехать на денек, хоть немного успокоить их и сразу же забрать с собой в Новосибирск на обследование. Как порой несправедлива жизнь…Мой отец был очень хорошим человеком, всегда смеющийся, добрый, безотказный… Слезы потекли сами собой, здесь, дома, где все напоминало о нем…вот его любимая кружка стоит на журнальном столике, где он всегда любил сидеть со свежей газетой, еще даже с не допитым чаем… Вот его очки, которые он всегда вешал на спинку дивана…
Так, Полина, соберись…тебе нужно быть сильной…ради мамы. Нужно убрать все эти вещи, пока мама не пришла. Поставив чайник на плиту, девушка пошла переоделась в домашнюю одежду и только хотела убрать с виду папины вещи, как в замке повернулся ключ и в квартиру вошла мама.
– Ой-ой-ой, доча, папка наш умер, – начала с порога голосить она. – Умер, оставил меня одну на всем белом свете… как же я теперь без моего Ванечки, как же я теперь без моего милого…ушел, меня с собой не взял, а я так просила его, забери меня с собой, не бросай меня одну…
Мы ревели с ней долго, каждый вспоминая самые счастливые моменты жизни…Мне пришлось первой взять себя в руки, в аптечке нашла успокоительное, накапала маме в стакан, заставила выпить. Мама долго сидела, уставившись в одну точку, а потом начала вдруг хохотать.
– А помнишь, как отец на восьмое марта нам целое ведро тюльпанов принес? На улице метель, а у нас – тюльпаны! – вспоминает она и лицо ее становится таким счастливым…– Я думала, что он цветочный ларек ограбил, они у нас только-только появляться начали…ползарплаты на них потратил, чумной, так хотел своим девочкам приятное сделать…
–Помню…а ты потом, когда в ларьке цену узнала, все уговаривала его их продать и два мешка картошки купить…
– Ваня, Ванюша, Ванечкаааа…– снова начинала причитать мама.
– Мама, мамочка, держаться надо, о нем тоже думать надо…больно ему было, очень больно…он ради тебя держался, не стонал, не кричал, боялся напугать тебя…– целую ее в щеки, лоб, волосы…обнимаю крепко, крепко. – Держись, родная, ради его памяти- держись!
