Он кивнул мне и, подхватив «дипломат», пошел из бара в регистрационный зал. Джун окинула меня пристальным взглядом и последовала за ним. Я проводил их до «роллс-ройса».
— Я хочу знать, как вы будете действовать, — сказал Чалмерс в открытое окошко машины. — Не стесняйтесь в расходах. Наймите столько людей, сколько надо. Чем быстрее вы все раскрутите, тем скорее будете работать в иностранном отделе.
Я обещал сделать все, что в моих силах.
Когда «роллс-ройс» отъехал, Джун Чалмерс посмотрела на меня через заднее стекло. В ее глазах по-прежнему угадывалась тревога.
До Рима я добрался часов в шесть.
Во время поездки я выискивал глазами «рено», но не увидел его. Оставив «линкольн» на стоянке, я поднялся по частной лестнице, которая вела прямо в мою квартиру, отпер входную дверь, отнес чемодан в спальню, вернулся в гостиную, палил себе виски с содовой, уселся у телефона и попросил соединить меня с Карлотти.
Вскоре он взял трубку.
— Это Досон, — сказал я. — Я только что вернулся.
— Да? Синьор Чалмерс возвратился в Нью-Йорк?
— Верно. Следователь, похоже, считает, что это был несчастный случай, и это его устраивает.
— Вот уж не знаю, — сказал Карлотти. — Дознание только в понедельник.
— Чалмерс с ним говорил. Потолковал он и с вашим боссом, — сказал я, глядя в стену.
— Этого я тоже не знал, — сказал Карлотти.
Наступила пауза, но, поскольку он, похоже, намеревался осторожничать, я продолжил:
— При желании вы могли бы кое-что для меня сделать. Мне нужны сведения о регистрационном номере одной автомашины.
— Пожалуйста. Дайте мне номер, и я вам позвоню. Я назвал ему номер «рено».
— Это не займет много времени.
Я положил трубку, устроился в кресле поудобнее и отключился от всех и всяческих мыслей, глядя вниз, на Форум, где бурлил поток автомашин. Телефон зазвонил минут через десять.
— Вы уверены, что не спутали номер? — спросил Карлотти.
Уж в чем, в чем, а в этом я был уверен.
— Не думаю… А что?
— Такого номера не зарегистрировано.
Я провел пальцами по волосам.
— Ясно. — Мне не хотелось пробуждать в нем любопытство. — Простите, лейтенант. Скорее всего я действительно ошибся.
— А почему вы спрашиваете? Может, это как-то связано с гибелью синьорины Чалмерс?
Я невесело усмехнулся.
— Да один парень чуть меня не зацепил. Я собирался подать на него жалобу.
Карлотти немного помолчал, потом сказал:
— Если нужна помощь, обращайтесь ко мне не раздумывая. Для этого я тут и сижу.
Я поблагодарил и положил трубку. Потом закурил сигарету и принялся смотреть в окно. Дело осложнялось.
Хотя аргумент Джун, будто Чалмерс может ополчиться против меня, если я открою, какой на самом деле была его любимая дочь, казался резонным, я понимал, что, прося затянуть расследование, думала она не обо мне. Она боялась, как бы не всплыло на свет божий что-то такое, что могло отразиться на ее собственной судьбе. Понимал я также, что если буду сидеть сложа руки, Чалмерс об этом непременно узнает. Меня он пошлет куда подальше, а место отдаст другому.
Кроме того, если Карлотти подозревает, что Хелен убили, никто, даже Чалмерс, не сможет помешать ему заняться поисками убийцы.
Я встал с кресла, прошел к телефону и позвонил Максуэллу. Телефонистка сказала, что контора не отвечает, и я попросил ее соединить меня с отелем, где тот жил. Дежурный сообщил, что Максуэлла нет в номере. Я обещал перезвонить и положил трубку.
Я снова закурил и стал думать, что делать дальше. Я считал, что должен продолжать расследование. Первым делом надо съездить на квартиру Хелен, где, возможно, я найду какой-нибудь ключик к сложившемуся положению.
Я запер камеру в выдвижном ящике письменного стола и спустился вниз. Не пожелав выгонять из гаража свою машину, я поехал на «линкольне» и через двадцать минут добрался до дома Хелен. Здесь я погрузил ее чемоданы в автоматический лифт и дотащил их до двери в квартиру.
Вытаскивая ключ, который дал мне Чалмерс, я взглянул на часы: без двадцати восемь. Я толкнул входную дверь и прошел в холл.
Я постоял в дверях гостиной, глядя на письменный стол, где в прошлый раз лежали десять коробок с пленкой. Сейчас их не было. Раньше я еще надеялся, что она забыла взять их в Сорренто. Их отсутствие было лишним доказательством того, что кто-то выкрал их с виллы.
Я прошел в комнату и огляделся. Поколебавшись, уселся за письменный стол и принялся открывать ящики, набитые самыми обыкновенными вещами — бумагой, промокашками, пузырьками с чернилами, резиновой тесьмой и тому подобной чепухой. Нигде ни одной личной бумаги, ни одного счета, ни одного письма, не говоря уже о дневнике. Я не сразу догадался, что кто-то побывал тут до меня и основательно покопался в столе. Интересно, кто? Полиция или все тот же похититель кинопленки?
