Кафас время от времени посылал кого-нибудь его проверить. Такова была вторая клятва верности Льессумов: они служили Двору Смерти и карали от его имени.
Когда убийство совершалось, моливший приносил обещанные дары на Двор Смерти, и жрецы половину помещали в тайник. Именно поэтому Льессумы и не любили эти заказы: плата обычно была небольшой, а иногда и попросту странной. Жрецы могли запросить у молящего две меры золота, а могли и два локтя красного шнура, или четырёх живых куропаток, или десять кувшинов вина. Они всегда называли чётное число предметов или мер — чтобы отделить половину, — и из-за расползавшихся по городу слухах о цене чётные числа уже много веков считались несчастливыми, приносящими гибель. Поднести колчан с двадцатью стрелами можно было лишь врагу, а для подарков не годились парные украшения вроде серег или наручей.
— Интересно, что ты получишь на этот раз? — не сдержала смешок Альда. — Сушёную лягушку? Мешочек перца?
— Ну это хоть на что-то годится… Тебе в прошлый раз достался бесполезный гимн.
— Гимн, может, и бесполезный, зато пергамент, на котором он написан, мне пригодился… — Альда внимательно посмотрела на Тервела: — Тебе нужна моя помощь?
— Нет. Простое дело. Сынок одного купца соблазнил дочь рыбака, обещав жениться, а потом стало известно, что женится он на дочке другого богатея. Рыбак умолил жреца… Он хочет, чтобы ублюдок не дожил до собственной свадьбы.
— Ты не должен мне рассказываться, помнишь? — прошептала Альда.
Тервел коснулся пальцами тонкой косички, упавшей Альде на щёку:
— Я буду рассказывать тебе всё… Как самому себе…
Альда вздохнула.
— Уже поздно, тебе пора возвращаться. Или если хочешь, можешь остаться здесь на ночь…
«Ты проведёшь со мной эту ночь?» — вдруг послышалось Альде, и даже не в голове, как это положено воспоминанию, а словно бы над ухом. Ей показалось, что кожи там коснулось тёплое дыхание… И голос Эстоса тоже был тёплым, тягучим, пьянящим.
— Я останусь, — сказал Тервел.
Он отстегнул плащ и бросил на пол у постели Альды.
***
Утром, пока умывалась и надевала яркие секковийские одеяния, Альда думала, чем же ей сегодня заняться. Чем обычно занимаются секковийки, когда у них выдалась пара-тройка праздных дней? Наверняка отправляются поболтать с соплеменниками (ей это не подходило) или же ходят по торговым рядам, высматривая новые украшения, или оружие, или редкие ткани…
Позавтракав в почти пустом зале «Кошачьего сердца», Альда отправилась на ближайший рынок. Она не думала, что за ней станут следить, но на всякий случай намеревалась вести себя так, как вела бы настоящая Кейлинн.
Приезжие в Картале обычно делали две вещи: смотрели на великие мосты или шли на рынки, которые тоже можно было назвать великими, даже величайшими на всём побережье Горячего моря.
Кварталы веселых домов и гостиниц утром были тихими, сонными, но по мере того, как она приближалась к Купеческому мосту, становилось всё шумнее, а по улицам сновали толпы людей. Через бурный, тёмный Иирвис было переброшено всего три моста, и движение по ним не останавливалось даже ночью. Мосты в жизни города значили много. Тысячи подвод, телег, повозок проезжали по ним ежедневно, и, поговаривали, что дневной платы за проход по одному только Купеческому мосту хватало, чтобы выплачивать месячное жалованье всей городской страже.
Перевозчиков с лодками или паромами в Картале не было никогда: Иирвис вблизи устья тёк слишком быстро. Даже постоянные каменные мосты тут смогли навести не так уж давно, всего двести лет назад. До того мосты помогали строить колдуны, а магия стареет менее предсказуемо, чем дерево или камень. И если расшатавшийся или треснувшую балку можно заметить, то потерявшее силу заклятие восстановить было не так-то просто. Колдовские мосты могли внезапно осыпаться, иногда они пропадали, а потом так же внезапно возникали на старом месте… Когда-то давно, когда противостояние колдунов правого и левого берегов было открытым, а не тайным, во время очередной стычки между домами мосты вообще могли исчезнуть на несколько дней, а то и недель.
Именно из-за того, что мосты были ненадёжны, а река своенравна и опасна, два берега Карталя так разнились… Они были частями одного города, но в каждом были своя стража со своим командиром, свои рынки, своя аристократия и свои колдуны.
До моста Альда так и не добралась, задержавшись на одном из рынков. Она прошла все ряды с лошадями, пропуская рабочих и тягловых, и долго рассматривая верховых, быстро протолкалась сквозь ряды с птицей и оказалась в длинных зерновых рядах. Там смотреть было не на что, зато Альда поймала мальчишку, разносившего прохладный яблочный взвар, и за медную монетку получила целую плошку и горсть очищенных орешков впридачу.