— Первый господин так мудр, что наверняка знает, что тот случай был ошибкой и неудачей. Мы не привлекаем внимания к своим делам, действуем скрытно. Наши жертвы даже не успевают понять, что уже мертвы — если заказчик не просил иного, — а их охрана немеет в изумлении, когда труп хозяина падает им на руки. — Альда замолчала, а потом, разу уж Дзоддиви были ведомы тайны их дома, добавила: — Человек, пославший меня против купца Филеса, намеренно солгал. Его ложь привела к провалу.
— Филес умер, так что не такой уже это и провал. Но это не важно… Делала ли ты ещё что-то подобное?
— Да, но в других городах.
— И кто пал от твоей руки?
— Не могу сказать.
Альда плотно сжала губы. Это не в их правилах — раскрывать имена. Однако брать заказы на колдунов тоже было не в их правилах, и всё же Альда делала это, пока была в «изгнании». Ей нужно было понять: её мастерство ничтожно против колдуна по определению или же к провалу привело незнание. Как она выяснила, к колдуну было сложно подобраться, но для убийства было потребно то же самое короткое и точное движение. Только его нужно было повторить дважды.
— Хорошо, не говори, — не стал настаивать Дзоддиви. — Назови цену, и плату немедленно доставят в ваш дом.
— Я сначала должна узнать, кто встал на вашем пути. Моё мастерство уступает тому, каким владеет мой дядя и его сыновья. Возможно, мне задача окажется не под силу.
— Ты единственная, кто убивал колдунов. Даже если твой дядя превосходит тебя в чём-то ином, в этом тебя пока никто не смог превзойти.
Альда кусала губы.
«Не поднимай руку на колдунов, — говорили все, кто учил её. — Даже если предложат твой вес золотом, откажись».
Она всё это знала, но сейчас не могла отказать. Её род на протяжении веков служил колдовским домам правого берега и был связан с ними клятвой.
У неё не было выбора, она обязана подчиниться, даже если это означает её смерть.
Да, она убивала колдунов, но то первое убийство было просто везением, а прочие колдуны были слабыми. Вряд ли Иммед Дзоддиви стал бы звать её из-за мелкого колдунишки; его враг должен был быть очень и очень силён.
— Так кто этот человек? — спросила Альда.
— Третий господин Соколиного дома.
— Третий?
Она ничего о нём не слышала. Слышала о других, но не о третьем. В этом была некая странность, но Соколиный дом никогда не занимал её мысли настолько, чтобы задуматься об этом. Альда знала, кто такой первый господин — да и как не знать главу Совета Одиннадцати, самого могущественного человека в Картале и во всей стране? — кто такой второй господин, его старший сын и наследник, кто такие четвёртый и пятый… Молодые повесы, более всего прославившиеся подвигами в борделях Звонкого квартала. Но третий? Никто никогда не упоминал о нём, и Альде даже в голову не приходило, что чего-то не хватает…
Эту полночь, уже четвёртую с того дня, как Дзоддиви поручил ей убить третьего господина, Альда встретила наблюдая за Соколиным домом. Он находился в окружении других столь же богатых и больших поместий, а у больших поместий всегда были большие сады, где ловкому человеку, вроде Альды, легко было спрятаться.
Альда скрывалась в кроне огромного платана. Как она и думала, окна и входы в личные покои Соколиного дома были обращены во внутренние дворы и садики, так что снаружи ничего было не увидеть. Проникать внутрь Альда пока не решалась. Она не способна была рассмотреть колдовскую завесу, окружавшую Соколиный дом, но Дзоддиви утверждал, что та была. Он говорил, что опытный и сильный колдун сможет её разорвать, но сделать это быстро и тайно не получится. Скорее всего, проснутся даже нечувствительные к магии слуги. Поэтому Альде нужно было или придумать какой-то иной способ попасть внутрь, или разузнать, где ещё можно подкараулить третьего господина. И это оказалось непросто.
От Дзоддиви она знала, что третий господин нечасто покидал Соколиный дом, потому что страдал от жестокой болезни. Чаще всего он навещал своих друзей или влиятельных людей, дружественных Соколиному дому, изредка вместе с приятелями бывал в увеселительных заведениях, так что Дзоддиви советовал подстеречь его на пути туда. Предложение было разумным, но Альда должна была всё разузнать сама. Она никому не доверяла решать за себя, где и как убить. Совета родственников просить тоже было нельзя; это было дозволено только ученикам. Смерть — величайшая из тайн. Альда не знала, кто пал от руки её отца или дяди, а они не знали, кто стал её жертвами. Только с Тервелом они изредка нарушали это правило.
Эстос Вилвир, сын главы Соколиного дома, скоро станет ещё одной её тайной.
Но для начала нужно было его выследить. За четыре дня он выехал из дома лишь однажды. Вернее, Альда даже не знала, был ли именно он внутри тёмных, прочно занавешенных носилок, просто решила следовать за ними.
Она подобрала с земли камушек и кинула им в носилки. Камушек, не долетев, наткнулся на невидимую преграду… Значит, кроме восьмерых стражников человека в носилках охраняли ещё и чары.