Альда спросила у Дзоддиви, не нанимал ли он раньше людей, чтобы убить третьего господина. Тот ответил, что нет, но знает, что это делали другие, хотя и неудачно. Теперь Эстос Вилвир был настороже.
Шли дни, но ничего не менялось. Из дома почти ежедневно выезжали первый, второй и остальные господа, реже — чьи-то жёны или наложницы в богато украшенных каретах, но тот тёмный, скромный на вид паланкин больше не показался ни разу. Кто входил и выходил из него, Альда не видела. Похоже было, что человек тот и впрямь был болен и в носилки и обратно его пересаживали не у двери, а в комнатах.
Альда злилась и думала, что если дела так пойдут дальше, Эстос скорее скончается от болезни, чем она до него доберётся.
И тогда Альда решила обратиться к Хорьку. Правда, этого прохвоста тоже надо было подловить.
Обычно она приходила к нему на рассвете, когда он заваливался спать, проскальзывала в его комнатёнку, пропахшую вином, потом и грязной одеждой, через окно. Первые разы он сильно пугался — да и кто бы не испугался острия кинжала, направленного точно в глаз, — но потом понял, что, если послушно отвечать на расспросы, то останешься не только жив, но ещё и с десятком серебряных монет.
Хорёк бал музыкантом, игравшем на какой-то визгливой иноземной дудке в кабаках и весёлых домах. Но зарабатывал он другим. Он торговал тайнами и слухами, доставлял секретные послания, подстраивал встречи и разоблачения и прочее в этом роде. К каждому хозяину таверны, к каждому её прислужнику, к каждой шлюхе на улице он мог найти подход; все знали, чем он промышляет, но никто и не думал его изгонять. Хорёк был необходим. Любая из девушек, работавших в весёлом доме или в банях, знала, что если она что-то подслушала, то, пусть и сама не поняла важности сказанного, эту тайну можно продать Хорьку, а уж он-то найдёт на неё покупателя, того, кто готов был выложить за несколько слов с пяток золотых.
Скорее всего, Хорёк догадывался, кто навещал его по ночам, потому что те, о ком он рассказывал женщине, выходившей из тени, в скором времени погибали, но Альду это мало волновало. Все знали, что в столице есть множество наёмных убийц и их кланов… Хотя таких, как Альда и её семья, было мало: таких, кто делал свою работу чисто, тихо, неумолимо и не оставлял следов. Они гордились умением убивать так же, как ткачи гордились непревзойдённой красоты шелками, а художники — портретами, что смотрели как живые.
Конечно, соблазн использовать знания о том, кто вскоре умрёт, был, но Альда не сомневалась: Хорёк такие тайны и не подумает продавать, иначе следующей жертвой станет он сам.
Хорька Альда разбудила как обычно — острожным прикосновением кинжала к переносице. Тот вскрикнул, вскинулся, но потом обмяк и вяло произнёс:
— А, это ты… Давненько не показывалась.
— Справлялась без тебя.
Хорёк сел на провонявшей кислятиной и потом постели и потянулся к огниву, брошеному на столе. Один из маленьких метательных ножей Альды вонзился в столешницу в волоске от пальцев Хорька.
— Даже не думай, — произнесла Альда.
— У тебя же закрыто лицо…
— Расскажи о Вилвирах, — велела Альда, у неё не было времени на пустую болтовню.
— О Вилвирах? — прыснул Хорёк. — Да о них и так все всё знают! Но если настаиваешь… Даже не знаю, с чего и начать. Старый Ульпин Вилвир возглавляет Совет одиннадцати, а значит, правит нашей проклятой страной при умеренном сопротивлении остальных советников. А ещё он первый господин Соколиного дома. Рассказать тебе что это? — продолжал издеваться Хорёк.
Похоже, спьяну страх потерял…
— Открою страшную тайну: дом — это клан колдунов, куда входят члены семьи и прочие колдуны, которые пожелали обучиться у них и служить. Ой, погоди-ка! — Хорёк всё паясничал. — Я ведь не рассказал, кто такие колдуны! Колдуны — это те, кто может призвать…
— Ты испытываешь моё терпение, — тихо произнесла Альда.
— Ты же спросила про Вилвиров, вот я и…
— То, что другие не знают. И не о первом господине, а о его детях.
— Не слишком ли высоко ты метишь? — спросил Хорёк вместо ответа.
— Не твой дело. Рассказывай. — Альда решила дать Хорьку хоть что-то, за что бы он мог зацепиться: — Каково положение второго господина? Не желает ли старик назначить своим приемником другого сына?
— О таком я не слышал. Да и кого? Перед праздником осенней луны четвёртый господин выкупил из борделя девицу. Ну выкупил и выкупил, кого этим удивишь? Но он захотел сделать её наложницей и ввести в дом! Ульпин был в ярости от подобного бесстыдства! А самый младший сын, говорят, подвержен приступам ярости… Так что если ничего не случится со вторым господином, он так и останется наследником. Или случится?
Альда даже в темноте разглядела, как заблестели глаза Хорька.
— А третий господин?
— А что третий господин? — Хорёк завозился на постели. — Он, конечно, следует сразу за наследником, но… Но он рождён не от супруги, а от наложницы. Хотя разное болтают…
— Что именно?