Метавшаяся по террасе принцесса Матьяса вдруг замерла. Её затрясло, словно от ужаса, но она быстро взяла себя в руки.
— Ты… — прошептала она. — Ты не можешь быть настолько… настолько мелочным. Это ведь ничего не изменит! Ты всего лишь не дашь ему заключить достойный его брак. Разве это…
Муж подошёл к ней и неожиданно ласково обнял за плечи.
— Конечно же ты права, дорогая супруга, я не могу быть настолько мелочными. То, на ком он женится, несущественно.
— Тогда почему? В чём смысл?
— В исполнении того, что велят нам боги.
— Боги? Боги? — переспросила принцесса. — Думаешь, я поверю? Что ты ещё задумал?! Если Гаэлар пострадает, — ты поплатишься за это! Клянусь, поплатишься!
Она сжала кулаки. Альде казалось, ещё секунда, и принцесса Матьяса бросится в ярости на своего мужа. Тот даже отступил на шаг.
И в этот самый момент Арбэт заметил прижавшуюся к стене Альду. Он кивнул на неё Шкезе, и тот, мгновенно поняв желание господина, вывел её из комнаты.
Альде должны были сделать такую же татуировку чуть позднее, но вскоре после того Гаэлар, его мать и отец погибли.
Когда Альда поднялась с постели, Эстос ещё спал. Он даже не шевельнулся, когда она встала. Как он мог спать рядом с ней так беззаботно и доверчиво? Рядом с незнакомым почти человеком.
Неужели ему ни на миг не приходило в голову, что против него могли злоумышлять? Даже Кейлинн… Будь у неё возможность, она бы нанесла на руку мазь из золотого порошка и обследовала бы всего Эстоса, обследовала и нашла то самое место, куда ей нужно было вонзить кинжал, чтобы убить его наверняка. Два удара.
Нет, даже будь у неё возможность и запас мази, она не стала бы этого делать. Лучше даже не знать, не подходить близко к тому краю, за которым ждало её убийство Эстоса. Лучше не давать себе и шанса, не искушать судьбу.
Альда умылась и переоделась, принесла приготовленный слугами завтрак, и только тогда Эстос проснулся. Каждый раз, открыв глаза, он начинал широко и удивлённо улыбаться, до сих пор не в силах поверить, что те страшные боли не возвращаются.
— Могу я сегодня или завтра покинуть поместье? — спросила Альда.
Эстос, поливавший мёдом тонкие лепёшки, отставил мисочку в сторону и задумчиво сжал губы.
— Надолго?
— Самое большее полдня, — ответила Альда.
— Всего лишь?.. Конечно, можешь. Я… Я просто боюсь, что ты решишь уехать.
— Зачем бы я тогда согласилась стать твоей наложницей?
— Не знаю, не могу объяснить. Мне просто… неспокойно. Ты слишком важна для меня, но я не могу… — он низко опустил голову и замолчал.
У Альды сжалось сердце. Эстос чувствовал её ложь. Не мог объяснить самому себе, но каким-то животным чутьём ощущал, что с Кейлинн что-то не так.
А она… Она чувствовала нечто странное. Необычную зависимость. Зависимость от желаний Эстоса.
— Я хочу посетить храм Стрелы. Не была там много месяцев, — пояснила Альда.
— Скажи Лигуру, он распорядится, чтобы тебе приготовили паланкин.
— Мне это не нужно!
— Среди слуг пойдут слухи, а потом они дойдут и до господ, — уклончиво ответил Эстос.
— Это значит, что ты не хочешь меня отпускать?
— Я с самого начала знал, кто ты, и что ты не из тех, кто будет смиренно ждать приказаний, но в этом доме есть правила, — заговорил он ровным, бесчувственным голосом. — Не стоит нарушать их на второй же день, как ты принесла клятвы.
— Ты не можешь запереть меня здесь!
— Не могу! — Эстос резко поднялся из-за стола.
Он тяжело дышал, и всё тело его было напряжённым, как натянутая тетива. Он отвернулся от Альды, которая выжидающе на него смотрела, и отошёл к окну.
Так и не поглядев на неё, он сделал долгий вдох, а потом сказал:
— Иди.
Короткое слово упало как камень.
— Эстос, я… — Альда подошла к нему и несмело коснулась его руки. — Я же говорила, что хорошей наложницы из меня не выйдет…
Вместо ответа он развернулся — его лицо было спокойным и светлым, — и поцеловал её, а потом тихо повторил:
— Иди. Будут спрашивать, скажешь, что я позволил, что я уважаю обычая твоего народа и… Сама придумаешь, что сказать.
— Прости… — прошептала она.
Альде хотелось вонзить во что-то свой нож — который снова был спрятан у неё в рукаве.
Братья и отец Эстоса обязательно узнают. «Ты совсем ума лишился, что позволяешь этой секковийской девке разгуливать по городу без присмотра и позорить твоё имя?!» — вот что они скажут. Просто не могут сказать ничего другого.
Альда не стала ждать, когда Эстос передумает, и быстро собралась, снова обрядившись в секковийскую одежду и захватив ещё длинный тёмный плащ, в который могла укутаться с ног до головы.
Лигур, хотя и не сумел скрыть негодования, всё же заставил её взять с собой тяжёлый серебряный знак в виде сокола и с тремя синими кистями внизу..
— Никто в этом городе не посмеет причинить вам зло, госпожа Кейлинн, если вы покажете знак. И однако же ходить одной без сопровождения женщине вашего положения недопустимо. Первый господин будет разгневан…
— Я служу третьему, — бросила Альда, постаравшись придать голосу обычной секковийской заносчивости.