— Когда умерла её сестра, Матьяса провела в нашем поместье три ночи, но никогда её не оставляли прислужницы. Доверять такие тайны бумаге было слишком опасно. Но потом случился страшный голод на севере, и всем великим домам нужно было участвовать в ритуале во Дворе Жизни. Он длился двое суток, почти без сна и отдыха, мы сменяли друг друга… Внутрь допущены были только первые господа и их супруги, слуг не было. Матьяса воспользовалась тем, что все были измучены и истощены, муж не мог следить за ней, и нашла меня. — Глаза первого господина затуманились. — Знаешь, о чём она попросила меня? Найти предлог для встречи с ней и её старшим сыном. Она хотела, чтобы я хотя бы на несколько мгновений снял с тебя чары, наложенные Алмосом. Когда тебе исполнилось три, то… то стало заметно сходство со мной. Алмос не мог допустить, чтобы кто-то узнал. Он был бы опозорен и унижен, а развод с женой лишил бы его всего того, что она принесла в качества приданного… Много лет он накладывал и накладывал изменяющие облик заклинания, так что Матьяса даже не знала, как на самом выглядит её сын. О большем она не просила, понимала, что даже я бессилен… Она просто хотела увидеть его лицо. Твоё лицо, Эстос!.. До того, как я смог устроить ещё одну встречу, прошло много времени, и я решил, что не буду снимать заклятие. Есть более важные вещи. Внешность была неважна по сравнению со всем прочим. Алмос ненавидел тебя… Это было очевидно. Потому что я сам ненавидел бы чужого ребёнка, которого вынужден растить как своего. Я бы стал искать способы выдвинуть вперёд своего сына и избавиться от подкидыша… Может быть, совсем избавиться. И когда я встретился с принцессой, она всё это подтвердила. Тебя учили всему, что положено, но это были далеко не лучшие учителя, Арбэт не объяснял тебе науку управления домом, хотя обычно про это рассказывали всем мальчикам, будь они хоть десятыми сыновьями… В добавок, как будто сама судьба была против тебя, нашлась эта наречённая. Будь это его сын, Алмос ни за что бы не заключил брачного соглашения с такой семьей, выбрал бы невесту из хорошего, достойного рода, и скрыл предсказание оракула. Все в Картале мечтали породниться с принцессой, а через неё — с Соколиным домом. Да и Изумрудный тогда был весьма силён. Твоя мать любила тебя, Эстос, и не хотела для тебя такой судьбы — быть на побегушках у младшего брата и стать всеобщим посмешищем, женившись на простолюдинке!
Первый господин вздрогнул, когда «простолюдинка» с силой затянула повязку на его ладони. Он повёл рукой, видимо, надеясь, что сила всё же сможет как-то выйти наружу, но нет.
— Придётся подождать пару дней, — усмехнулась Альда.
Эстос подумал, что она на удивление много знала о колдунах…
— Можно подумать, что в Соколином доме меня ждала лучшая судьба, — произнёс Эстос. — Ты поставил меня высоко, как мог, выше сыновей от законной супруги, но я же умирал, отец, умирал!
— Когда мы всё это решали с твоей матерью, она не знала про клятву… Точнее, она не знала, какие будут последствия. Она не разбиралась в таких вещах и, боюсь, слишком верила в моё могущество, считала всесильным… И у нас не было времени, чтобы всё обговорить. Мы могли сказать друг другу лишь несколько слов так, чтобы никто не подслушал. И ей, и мне, тяжело было решиться… Она ведь отдавала тебя мне, зная, что может никогда больше не увидеть. Но мы решились, наметили день… Матьяса каждый год уезжала в горное поместье к озеру Кабид, потому что лето в Картале для неё было слишком жарким. И она делала это всегда в один и тот же день: на следующий после того, как проходила церемония поминовения её отца. Она бы уезжала и раньше, но церемонию нельзя было пропустить. Мы точно знали день отъезда, а в дне пути от города, на Ангубском нагорье, на принцессу должны были напасть разбойники. Стража бы доблестно отбилась, но юный господин должен был получить ранение, а потом и умереть. Мои доверенные люди выкупили у ночной стражи Карталя подходящий труп из тех, за которыми не пришли родственники. Я наложил на него, среди прочих, чары, меняющие облик, и беднягу похоронили бы вместо тебя в горном поместье… Я тоже поехал туда: в охране принцессы был колдун, мы не знали, насколько он силён, так что мне надо было быть там.
— Но там оказался сам Алмос, так? — спросил Эстос.