В эту секунду Альде показалось, что она уже видела Эстоса раньше — но где и когда, вспомнить не получалось.
— Я знал много секковийских воинов, — сказал меж тем Эстос. — Домар Песчаный Бык был мне другом.
— Я его не знаю, — ответила Альда. — Он — глава девяти кланов, а я всего лишь сопровождаю купцов через границу…
Их взгляды скрестились, и Альда поняла, что не в силах отвести свой. В глазах Эстоса сейчас словно плескались тёплые волны, и ей хотелось ступить в них, пропасть с головой.
Неужели какое-то колдовское наваждение?
— Кейлинн, — тихо сказал Эстос, — ты проведёшь со мной эту ночь? На верхнем этаже есть комнаты, чистые и достойные. Я не таков, как большинство мужчин этого города, и умею быть благодарным в постели.
Альда замерла, не зная, что ответить. Будь она Альдой Льессум, дочерью кожевника, она могла бы плюнуть наглецу под ноги или же даже хлестко ударить по лицу; но будь она дочерью кожевника третий господин никогда бы не сделал ей столь непристойного по меркам Карталя предложения. Секковийки были не таковы, они свободно выбирали мужчин и честное и вежливое приглашение не оскорбило бы ни одну из них.
— У меня было много женщин, — продолжал Эстос, видимо, решивший, что она молчит лишь потому, что сомневается, — но в любовных сражениях никто не сравнится с женщинами твоего племени.
Вероятно, эти слова помогли бы ему завоевать доверие секковийки, но внутри Альды подобное бесстыдство разбудило волну стыда и негодования.
— Меня радует твоё желание, но не сегодня, — ответила Альда, с большим трудом усмирив гнев и возмущение и ответив так, как ответила бы секковийка.
Эстос чуть склонил голову и понимающе улыбнулся.
— Ты остановилась в «Кошачьем сердце»? — спросил он.
— Да… То есть, нет, но хочу снять комнату здесь.
Альда жутко злилась на себя, что растерялась из-за такой малости, как предложение провести вместе ночь. И ей хотелось, чтобы Эстос ушёл — и не хотелось тоже. Его слова до сих пор тлели в груди, как угли, наполняя её сладким, приятным, но, пожалуй, излишне сильным, почти нестерпимым теплом.
— Вернёмся, — предложила Альда.
— И продолжим наш ужин, — отозвался Эстос.
Из-за двери, когда они подошли к ней, доносился громкий шум и крики.
— А вот и настоящая драка, — чуть заметно улыбнулся Эстос, как будто возможность подраться с кем-то его радовала.
Он толкнул дверь и вошёл первым, закрывая Альду-Кейлинн широкими плечами.
Альда встала с ним рядом, но, увидев зал, не сразу поняла, что там происходило. Мадо и остальные не принимали участия в драке. Они стояли вдоль стены, наблюдали и посмеивались и, кажется, делали ставки.
В середине зала, раскидав столы, сцепились солдаты из Серого полка и моряки. Крепкие вышибалы из «Кошачьего сердца» пытались их растащить, но регулярные войска пока побеждали и воодушевлённо колошматили друг друга, швырялись посудой и обломками мебели и громко бранились…
— Три золотых на Серых! — крикнул Эстос своим друзьям.
Лод-Копейщик показал три пальца в знак того, что ставка принята.
Альда увидела вдруг, что прямо в Эстоса что-то летит… Она не разобрала что — что-то круглое и тёмное, может быть, обломок кувшина, — и выставила руку вперёд, не успев даже подумать.
Эстос тоже вскинул руку, но на мгновение позднее — обломок был уже у Альды в руках. Она перехватила его буквально в пяди от лица Эстоса.
— А ты быстрая! — сказал он весело, но в его глазах что-то поменялось, словно пронеслась мгновенная, стремительная тень. Подозрение, вот что это было. Альда была не просто быстрой — слишком быстрой.
Альда разжала пальцы. Это был не обломок, а совершенно целая мисочка, в которой ставят на стол острые соусы или кислые ягоды неппы, после которых любой вкус кажется в три раза ярче.
Эстос взял маленькую и ровную, как половинка яблока, мисочку из рук Альды.
— Оставлю себе на память, — он повернул миску к свету, словно желая рассмотреть пёстрые узоры внутри. — Она могла украсить моё пока ещё привлекательное лицо замечательным шрамом. Благодарю, госпожа! — Эстос снова посмотрел на Альду и склонил голову в вежливом поклоне.
У Альды пересохло во рту, а под рёбрами, точно разбуженный зверь, завозилось странное, гложущее чувство. Эстос уже что-то делал с ней — а она ещё даже не пыталась его убить.
Окинув зал и начавшее затихать побоище скучающим взглядом, Альда произнесла:
— Пожалуй, мне лучше отдохнуть…
— Спокойной ночи, — медленно проговорил Эстос, словно собирался сказать что-то ещё, но не был уверен, стоит ли, а в конце окончательно передумал.
Третий господин не обманул: комнаты в «Кошачьем сердце» были чистыми и достойно обставленными.
