Альда попыталась прокрутить всё назад, вспомнить, что сделала. И это было плохо, очень плохо… Она ворвалась в зал до того, как к дверям подбежали стоявшие совсем рядом стражники, и за несколько мгновений, быстрее, чем человек сумел бы досчитать до шести, убила троих нападавших. Альда не сомневалась, что они мертвы.
В доме Льессумов учили не наносить ударов зря.
— Я так испугалась за тебя, — сказала она, крепко обняв Эстоса. — Они охотились за тобой. Я видела…
И в этот момент она почувствовала нечто странное там, где сходились рёбра, чуть ниже груди: в этом месте их тела должны были соприкасаться, но вместо это там зияла горячая пустота. Что-то дрожало и билось, словно сердце.
— Это… — Альда отстранилась.
Это было второе сердце Эстоса Вилвира.
Он начал воздвигать преграду, когда на поместье напали. Потом обрушил её, чтобы использовать другое заклинание… И то второе заклинание, ещё не завершенное, трепетало сейчас, готовое вырываться из второго сердца.
Внезапно в нос ей ударил резкий запах дыма.
Она обернулась. Потолок стал таким, как раньше, только серебро теперь медленно ползло вниз по сводам купола.
Оно не было расплавленным, по-настоящему жидким, а казалось вязким, точно загустевший мёд. Там, где оно наползало на стены, начинали тлеть занавеси и резные панели.
— Уходите отсюда! — скомандовал Ульпин Вилвир.
По его белым одеждам расплывалось кровавое пятно. Он был ранен в шею — и, казалось, рана его волновала.
В ту же секунду над головами собравшихся в комнате людей возникло нечто вроде светящегося щита: несмотря на рану первый господин позаботился о том, чтобы на его гостей не начал капать расплавленный металл с потолка.
Когда все покинули Ирисовый зал, первый господин снял колдовской щит, а потом стал творить какое-то длинное заклинание.
Он водил по воздуху пальцами уверенно и медленно, абсолютно спокойно, хотя все остальные, стоявшие рядом, едва губы себе не кусали от волнения: занавеси по двум стенам уже полыхали во всю, и пожар грозил охватить весь Ирисовый зал.
А потом первый господин сжал ладони в кулаки, и пламя погасло. Сразу всё, мгновенно. И даже дыма не осталось.
Альда почувствовала, как Эстос потянул её за руку:
— Пойдём отсюда.
— Что там произошло? — спросила Альда, когда они возвращались назад, на этот раз в одном паланкине.
— Я не видел, — ответил Эстос. — Я сидел с закрытыми глазами. Моё заклинание требует большого сосредоточения. Пока оно не завершено, я должен удерживать его… Впрочем, неважно. Я сидел с закрытыми глазами, и вдруг почувствовал… Не колдовство, а… Серебряный потолок в зале покрыт невидимыми для обычных людей знаками. Их нанёс ещё мой прадед при строительстве зала, это очень древнее заклятие защиты, и его присутствие постоянно ощущается. Ты видишь серебряный купол, а колдуны ощущают его как защитную сферу. Так вот, я почувствовал, что она стала меняться, как будто кто-то переписывал знаки. Я открыл глаза, а вместо купола был уже портал… Сотворить такой под силу очень немногим, а уж видоизменить для этого защитное заклинание!.. Даже отец… Я не уверен, что ему известно, как такое проделать.
Альда впервые слышала, как в голосе Эстоса звучит настоящая тревога. Страх.
— Но это значит, — заговорила Альда, — что эти люди могут проникнуть в любую комнату…
— Нет, нет, — перебил её Эстос. — Не в любую. Соколиный дом надёжно защищён, и проникнуть в Ирисовый зал получилось только из-за того заклинания на потолке. Я думаю, что сейчас отец и братья снимают похожие во всех остальных покоях. Я помню ещё два зала, где использовалось такое же, но, возможно, их больше.
— Они пытались убить тебя, — повторила Альда то, что говорила ещё в Ирисовом зале.
— Меня и отца, — поправил её Эстос. — Они нападали только на нас. И ни у кого из нас не было оружия… Внутри домов мы слишком полагаемся на нашу магию.
— Она медленная, — зло отозвалась Альда.
— Да, поэтому того, кто бросился на меня первым, я ударил золотым кубком, а не заклинанием. А потом появилась ты… — пальцы Эстоса сжали ладонь Альды.
— Ты должен всегда носить с собой оружие, — сказала она. — Самое обычное оружие. Твоё второе сердце… Если нападающих много, и они знают, что делать, и действуют быстро, даже оно не спасёт. Ты понимаешь это, Эстос Вилвир?! Оно тебя не спасёт!
— Я сегодня даже царапины не получил.
— Не думай, что тебе всегда будет так везти! Кто-то нацелился на тебя!
— Скорее, на отца. А я — просто досадная помеха.
Занавеси паланкина откинулись, голос Лигура объявил:
— Мы у дверей в ваши покои, господин!
Эстос, притворно вздыхая, начал выбираться из паланкина. Когда он ступил, наконец, на пол, Лигр подхватил его под руку.
— Господин, пусть стража останется с вами внутри.
— Не нужно, — ответил Эстос. — Через эту преграду никто не пройдёт. И пусть никто не смеет беспокоить меня сегодня. Мои боли усилились.
— А если пришлют от первого господина?
— Скажи, что я не могу подняться с кровати.
