Эстос сжал чуть сильнее руку Альды, потряс её за плечо — у неё даже веки не дрогнули. Он понимал, что трясти её сейчас бесполезно: это был не сон, не забытье, а нечто другое. Она как будто была отделена от мира живых невидимой преградой — и с той стороны не слышала ничего.
Но его — услышит! Эстос был уверен.
— Альда, — позвал он. — Альда, прошу тебя!
Жрец смотрел на них с равнодушным интересом — как на двух жуков, которые не могут вскарабкаться на лист.
Эстос звал, пытался прорваться к любимой женщине через сверхъестественную, непостигаемую разумом пелену и впервые по-настоящему чувствовал их с Альдой связь. Не ту, что ощущают любовники, а ту, что протянули меж ними звёзды. Он умирал от её нехватки, но осознавал лишь это мучительное отсутствие, не понимая, чего ему не хватает. Теперь он сумел распознать эту связь, как распознавал наложенные на людей чары, только это было нечто гораздо более сложное, важное и древнее.
И это значило, что его чувства к Альде были действительно чувствами к Альде, он любил её так, как все прочие мужчины любят женщин, а не под воздействием судьбы, колдовства или клятвы. Он впервые сумел ощутить их связь только сейчас, а Альду любил давно, с того самого момента, как проснулся в своей постели, не понимая, почему больше не чувствует боли, а рядом была она. А может быть, даже раньше, в тот миг, когда нашёл её на заднем дворе «Кошачьего сердца». Или ещё раньше — ведь для чего-то он пошёл на тот двор её искать…
Альда открыла глаза. Её взгляд был удивительно спокойным и ясным, словно она всё это время была здесь, с ними, в сознании.
— Всё прошло? — спросил Эстос. — Лучше пока не двигайся…
— Я опять была в обмороке? Долго я тут пролежала? — Альда высвободилась из рук Эстоса и села рядом, собранная, прямая. — Кажется, что очень-очень долго.
— День, два, три… — пробормотал верховный жрец, а потом громко и отчётливо произнёс, повернувшись к Эстосу: — Мне нужна твоя кровь.
Эстос потянулся за кинжалом, но жрец вдруг вытянулся вперёд и взял Эстоса за руку. Его прикосновение не было неприятным или пугающим, просто каким-то до крайности неловким, как будто пальцы его плохо слушались.
Когда жрец разжал руку, вся его ладонь была в крови — при том, что на запястье Эстоса не осталось ни царапины. Эстоса, третьего господина Соколиного дома, трудно было удивить колдовскими штучками, но сейчас он был изумлён.
Жрец так и держал свою ладонь раскрытой, и Альда — словно опять всё зная, всё понимая, — протянула ему руку. Пальцы жреца крепко сжали её запястье.
Мгновение ничего не происходило, но потом Альда распахнула глаза, как будто от боли. Жрец тут же её отпустил.
Его рука оставила на запястье Альды красный узор, точно выжженный огнём.
Когда они вышли из храма на верхнюю ступень, Альде сделалось так плохо, что она едва удержалась на ногах. Видимо, клятва что-то поменяла в ней, и теперь Альда узнала, что чувствовали те, кто поднимался сюда без дозволения… Необъяснимый страх и отвращение к храму, к каждому камню в его стене, сильное до тошноты. Альда готова была спрыгнуть со стены, лишь бы это прекратилось.
Эстос, тоже побледневший, стискивающий зубы, держал её за руку и уверенно тянул туда, где можно было спуститься вниз без риска свернуть себе шею.
Но перед тем, как спуститься, они ещё раз осмотрелись. Когда они только вышли из прохода, то оказалось, что в переулке никого нет. И даже более странным, чем то, что исчезли раненые, было исчезновение запаха гари.
И солнце, Эстос с Альдой только сейчас обратили на это внимание, солнце стояло выше, чем тогда, когда они вошли в храм. Неужели они пробыли в храме всю ночь?
Но тогда солнце светило бы с другой стороны.
— Что произошло? — спросил Эстос.
— Наверное, то, что показалось нам часом, на самом деле… — Альда спрыгнула вниз. — На самом деле длилось всю ночь, а потом день, и сейчас уже вечер — только другого дня.
На всякий случай держа кинжалы обнажёнными, Альда и Эстос пошли к выходу на большую улицу. Снаружи их могла поджидать засада.
Но там никого не было. Вернее были — сотни людей, которые шли кто в сторону мостов и рынков, кто в обратную, шумная и пёстрая толпа, которой до двух беглецов не было никакого дела.
Альда окликнула пожилую женщину в ярких одеждах и с попугаем на плече:
— Госпожа, скажи, не сегодня ли отмечают праздник Гудды Охранительницы?
Старушка оглядела Альду с головы до пят, а потом опасливо посторонилась:
— Ты в своём ли уме, дитя? Его уже четыре дня как отпраздновали.
Альда повернулась к Эстосу:
— Ты слышал? — воскликнула она. — Праздник Гуллы давно прошёл…
Семь месяцев спустя
Несмотря на дождь Альда с Эстосом всё же не утерпели и вышли на палубу. Это на самом деле и не дождь был, а морось, но на таком сильном ветру даже она хлестала по лицу и глазам довольно болезненно. Да и одежда намокала быстро.
Но они не могли удержаться…
Эксент, сильный и древний город Морского Круга, до которого они сумели наконец добраться, лежал перед ними.
