- Так мы и… Немного перебрали, - Александр показал маленькое, размером в сантиметр, расстояние между большим и указательным пальцем, - просто жарко на улице было… Вот меня и… Того… Который час?
- Девять часов вечера, - я встала из-за стола, оперлась о него, и сложив руки на груди, снова уставилась на Александра. Я знала, что он не мог долго выносить мой внимательный, сродни пытке взгляд, поэтому продолжала использовать именно это оружие.
- Пока тебя вчера не было весь день дома, мистер Хоран попал в больницу.
Остатки хмеля, если они еще и были, выветрились из организма Александра, и вообще из кабинета полностью. Он вскинул на меня большие, удивленные, карие глаза.
- Что с ним?
- Был сердечный приступ. Слава Богу, кризис миновал. Но я бы не хотела снова пережить эту ночь в одиночестве. Найл места себе не находил до утра, спал в больнице, - холодно произнесла я.
- O mon cher, прости меня…
- Ничего, - я вскинула подбородок, хотя по коже у меня пробежался озноб, когда я снова вспомнила, что я почувствовала в тот момент, когда взяла трубку и ответила на звонок врача, - со мной был Гарри. Иначе я бы с ума сошла от страха.
Александр дернул нижней, слегка выпяченной вперед губой. Он все еще сидел, сложив руки на коленях, и подергивал ногой. Я продолжала стоять над ним, как надзиратель.
- Я еще раз прощу прощения… Я не думал… Я…
- Забудь, - махнула я рукой, - ты заплатил неустойку?
- Да, - тихим голосом отозвался Александр. На его щеках стала проступать стыдливая краснота. Я вздохнула и отошла к окну. Уставилась на проезжую часть, как будто ряды машин, создающие непомерную для людских нервов пробку, могли дать мне ответ на все вопросы. Господи, ответь, куда катится моя жизнь и разве может быть все хуже того, что я уже пережила? Я ведь справилась, я всегда справлялась по мере моих сил, не прося при этом ни у кого помощи! Я могла стерпеть все, что ты мне посылал, неужели даже после стольких лет я не смогу быть счастливой хотя бы сейчас? Или… Дай мне уже хоть какой-нибудь знак, что я должна делать! Ответь, зачем ты послал в мою жизнь Гарри Стайлса, если не для того, чтобы спасти его? Хотя, какой из меня спасатель? Я не спасла родителей, не спасла Эдварда, неужели я смогу спасти Гарри? Но, Господи! Я подняла глаза к небу, туда, где вдалеке летали чайки, кружась под неслышимую простым смертным мелодию, туда, где небо меняло цвет с бледно-синего на фиолетовый, а дальше от города, на лиловатый, словно на небе обозначался синяк. Господи! Только дай мне знак, что я должна спасти, помочь Гарри. Не знаю, от чего, но я это чувствую, и я обещаю, что я положу на это все силы!
- Я понимаю, что моему проступку нет оправдания, - за моей спиной так резко раздался голос Саши, что я вздрогнула, на секунду решив, что это сам Господь Бог заговорил со мной, давая совет, - и мне тоже нет оправданий и прощений, но я правда готов искупить свою вину. Отныне я всегда буду рядом с тобой. Я выпил не только, потому что Бонаротти дурно на меня повлиял. Я выпил, потому что мне было очень плохо. Мне не хотелось тебя оставлять. Мне всегда хочется быть с тобой рядом. Чтобы никого не было меж нами. В ту ночь, когда ты бросилась спасать Гарри, мне показалось, что наши отношения и мое сердце дали трещину, - Александр облизал пересохшие губы, - мне казалось, что все пошло не так… Но я правда, правда тебя люблю, как никого и никогда не любил и уже не полюблю. Кристина Селдридж, я каюсь в своем проступке, я безумно тебя люблю. Ты для меня – тот механизм, который толкает меня жить, совершать дела, ты та, которая делает мою жизнь лучше. Я люблю тебя и в холод, и в жару, и в ветреный и в погожий день. Я люблю тебя и под палящим солнцем и в ливни. Я люблю тебя в громы и молнии, в пустыне, на море, всегда, всюду, везде! И я прошу тебя стать моей женой.
Саша опустился на одно колено, и достал кольцо. То самое, про которое говорил Найл… Оно блестело в лучах заходящего солнца, волосы лезли в глаза Саше, но он не стремился их убрать. Его губы сияли улыбкой ярче, чем все бриллианты на обручальных кольцах мира, его пальцы подрагивали, а в глазах стояло то ощущение, которое бывает, наверное, только у людей, приговоренных к смертной казни. Казнят или помилуют? Казнят или помилуют? Казнят или?..
Я слегка улыбнулась. Мышцы лица свело судорогой от страха, волнения и непонятных чувств. Где-то в сердце кто-то слабо царапнул его с изнанки, и все. Никаких слез радости, восторгов и бросаний на шею. Я выросла из всех этих эмоций, сентиментальных излияний. Это было где-то похоронено, еще тогда, вместе с моей прежней жизнью, молодостью, и несбывшимися мечтами. Единственное, что я смогла сделать, это улыбнуться чуть шире прежнего, и увидев, как при моей улыбке, загорелись в ответ глаза Саши, словно кто-то щедрой рукой включил на небе самые яркие звезды, ответить, помиловав эту добрую, склоненную к мои ногам голову:
Я согласна.
Комментарий к Глава 3.
Всем большое спасибо за комментарии, это меня вдохновляет и мотивирует дописывать эту работу!
========== Глава 4. ==========
