Слышу слова коллеги и чувствую, как нервозность отступает. Выглядываю сквозь щель между шторами и смотрю в зрительный зал, который начинает заполняться. Вижу Игоря, что сидит в телефоне, не обращая ни на что внимания; Башкину, которая пытается завладеть взглядом Старцева… Уже подходят и те самые важные люди. Как по мне: так пусть они все катятся к черту.
Я полночи не спала из-за этого чертового сценария, пытаясь довести его до совершенства. Ладно, я ещё не спала из-за Игоря, но это было лучшее время, о котором я ни капли не жалею.
Как только зрительный зал полностью заполнен, включаются фанфары, и мы с Филом выходим на сцену.
Теперь все взгляды прикованы к нам, но я чувствую на себе уже знакомый взгляд. Смотрю туда, где сидит администрация и замечаю, что Старцев не сводит с меня глаз. На его лице, даже с такого расстояния, можно рассмотреть восхищение. И я знаю, что он гордится мной. Ради этого чувства мне не пришлось долго работать, я всего лишь показала своё стремление. А для Игоря этого достаточно, чтобы начать уважать человека. Ну, или этот номер проходит только со мной.
Мы даём слово владельцу центра, и я невольно восхищаюсь его походкой. Снова. Его плечи расправлены, а спина прямая. Он гордо вышагивает между проходами, не сводя с меня глаз. Но на его лице не отражается ни одна эмоция. Как-будто он ничего не чувствует. Совершенно. Пустота. Но я ведь знаю, что это не так. Он ревнует. Не до фанатизма, нет. Скорей всего, он просто хочет показать, что именно принадлежит ему.
После слов владельца, на сцену взбиралась Круэлла, затем был детский номер. Спору нет, они настоящие умнички, потому что аплодировали все.
Далее, я озвучивала достижения центра за пять лет. Ну, например, победа в конкурсе среди детских лагерей и подобное.
Честь, чтобы наградить лучших, выпала Игорю. Мне кажется, что он буквально побежал на сцену, держа в руках небольшую стопку с грамотами. И вот самое интересное: не я их готовила, как обычно должно быть.
Сначала идут дети, потому что они участвовали в региональных конкурсах. Кто-то в международных и городских. Всё равно молодцы.
Далее следовали педагоги. Я была удивлена, что не услышала имени местной звезды. Она там, наверное, с ума сойдёт. Интересно, а Прибабашкина не убьёт потом Игоря за это? Ну, не убьёт, хорошо, но мозг вынесет. Или приставать начнёт. На что только не пойдёт женщина средних лет, страдающая бешенством матки.
– И, напоследок, грамота вручается Авериной Юлии Алексаднровне. За преданность своему делу.
Пару секунд я стою в шоке, когда слышу восхищённые крики своих детей. Я поворачиваюсь лицом к Старцеву, когда тот протягивает мне листок, пожимая мою руку. Соприкосновение его пальцев с моей кожей, распаляют огонь внутри меня, и я держусь изо всех сил, чтобы не наброситься на этого мужчину прямо на сцене.
Лишь приложив все усилия, я широко улыбаюсь, прежде чем Игоря провожают под бурные аплодисменты.
Мы объявляем заключительный номер педагогов, когда на сцену выходят мои коллеги, одетые все в одинаковую одежду.
Хорошо, что владелец не настаивал именно на песне, потому что я бы не справилась. Мои голосовые связки не выдержали бы этого напряжения.
И вот, как только наш концерт заканчивается, все расходятся, а мы с Филом убираем микрофоны и таблички с кресел.
Слышу выбрацию своего телефона и открываю сообщение.
От Игоря:
Тяжело вздыхаю, когда буквально чувствую через телефон раздражение Старцева. Почему он такой? Это же уверенный в себе мужчина, так почему он ревнует?
С моим коллегой мы достаточно быстро всё убираем, после чего он уходит в корпус, а я бегу к выходу, где меня уже ждёт знакомый автомобиль.
Я хочу поцеловать Игоря, но он даже не смотрит на меня, когда просто заводит двигатель. Это уже совсем не смешно. Ни капли.
– Что происходит? – осторожно спрашиваю это, закинув свою сумку на заднее сиденье.
Мужчина тихо вздыхает, опуская свою руку на коробку передач.
– Не разговаривай со мной сейчас, Юль. Дай мне успокоиться.
Чувствую, это скоро мне понадобится успокоение. Почему он сейчас строит из великого страдальца, когда он не единственный, кто испытывает такие эмоции?
Смотрю на знакомую местность, когда резко говорю:
– Останови машину. Я лучше домой поеду.
Игорь поворачивается ко мне, а на его лице отражается непонимание. Однако я не собираюсь сдаваться и объяснять, почему я вдруг решила выйти из этого чертового автомобиля.
Но мужчина, кажется, осознает причину моего молчания. И ему будет полезно.
Впервые за всё время, он решил показать мне свой характер, а это меня совершенно не радует. Мы друг другу никто. Между нами банальная интрижка, которая вряд ли приведёт к чему-то большему, чем просто секс.
– Хорошо, – вздыхает он, опуская ладонь на моё колено, – извини, ладно? Прости, если это было грубо. Просто в моей голове, всё звучало иначе.
