— Блин, не прямо подчиняется, детка, — как-то стремно из ее уст это прозвучало, хотя… я ведь и сам всегда считал денежно-трахательные отношения откровенно стремными. Но кому-то ведь подходит и так. — Ну бывает, что девушка просто выбирает мужчину не сердцем и телом, а разумом по ряду желаемых признаков, среди которых как раз состоятельность, статус и щедрость не на последнем месте, как гарантия финансовой безопасности. У вас разве такого нет?
— Что касается статуса, то да, похоже. Прим и самые сильные из саргов могут брать в свою постель и в пару любых свободных са… женщин, и большинство из них сами стремятся привлечь их внимание. Но даже при отсутствии такового прим может подчинить себе партнершу, у него есть на это право.
— В смысле изнасиловать по сути? — опешил я.
— Нет. Это не то. Ментальная сила прима заставит ее чувствовать желание.
— Ну охереть! А где разница?
Эрин глянула на меня немного недоумевающе, явно не понимая в чем я усматриваю проблему.
— Ей не будет плохо в процессе, она сама этого станет хотеть. Стать фавориткой прима очень престижно и поднимает положение в иерархии стаи мгновенно, — объяснила Эрин мне с таким видом, будто я не понимал элементарных вещей.
— А ты со мной не проделала эту штуку? — странно, но даже от мелькнувшей мысли, что она мне мозги свернула этой своей силой, страшно не стало. Свернула и свернула, все равно люблю до смерти уже.
— Нет. Я как раз тебя все время оттолкнуть пыталась. Но не вышло.
— Супер, что не вышло, — ухмыльнулся, поцеловал ее кратко, но меня все еще чуток подрывало, так что спросил: — А как же любовь? Вдруг эта невольная фаворитка или фаворит любит кого-то другого?
— Рус, эта любовь… ну она нечто очень ваше, чисто человеческое. — Эрин нахмурилась так, что ее серебристые брови почти сошлись, и я тут же захотел исправить это прикосновением губ. — Сильное влечение, идеальное совпадение темпераментов, собственничество, желание сохранить и защитить — это мне понятно. А любовь… вот, что это?
Внутри резко похолодало, и в то же время гневно заклокотало, грозя бомбануть не по-детски. Да, я добился от Эрин согласия на обращение, но, выходит, и все на этом пока. Пока!
— То есть, мы сейчас едем превращать меня в твоего фаворита? Такого, чтобы подольше не вышел из строя и не ломался, когда увлечешься? — каких же, сука, сил стоило мне спросить это внешне спокойно.
— Ты сам все время настаивал на этом. Почему злишься теперь? — все же уловила мои эмоции Эрин.
Вот как же она не понимает, насколько мы уже друг в друге, одна нервная система, один кровоток, одно будущее, никак по-другому. Вошло, совпало, срослось необратимо, поврозь уже нежизнеспособно, но вместе — совершенно, наш космос. Ничего, после обращения у меня будут годы и годы для того, чтобы ей это уперто доказывать.
— Просто уточняю, как это выглядит с твоей стороны. Общих планов твоих на жизнь это, выходит, не меняет?
— А как бы могло? Я прима, Рус, мое предназ…
— Ага, я помню. Продолжить свой примовский род, и бла-бла-бла … — схватил ее за подбородок и не поцеловал — сожрал резкий выдох с готовыми сорваться словами, раня жадной грубостью обоих. Вкус, соль, кровь, жар, невесомость — все это наше, больше ничье.
— Молодые люди, ведите себя прилично! Вокруг дети! — отрезвил меня визгливый голос все той же тетки, и я с трудом, но оборвал поцелуй, а Эрин, которую я уже почти оказывается затащил на свои колени, вернулась на место.
Не будет у тебя никого другого, княжна моя, пока я живу-дышу уж точно. Но хер ли воздух сотрясать громкими словами. Женщину перед фактом ставить нужно. Сделал дело, смел с дороги всех соперников и препятствия, а потом уже лупи себя в грудь и показывай — вот, любимая, живем дальше хорошо, без вариантов.
На нужной нам станции сошло еще человек двадцать, и все мы загрузились в древний желтый автобус, который ходил всего дважды в день, как раз ко времени прибытия электричек. Асфальт, хоть и изрядно раздолбанный, закончился сразу по выезду из райцентра, дальше началась зубодробительная убитая гравийка, по которой ехать было километров тридцать, и сразу же по обеим сторонам дороги пошел густой лес.
Я не бывал в Малой Пищухе с восьмого класса, после похорон деда, к которому меня обычно отправляли родители почти на все лето, вместо всяких там пионерских лагерей. Но нужный отвилок, проходимую только пешком или на лесовозе, дорогу-просеку все же узнал сразу, громко свистнул водиле, прося тормознуть и нас высадить. Нас проводили любопытными взглядами и наверняка в деревне будут болтать, но очень вряд ли, чтобы нас смогли выследить сородичи Эрин до этого места и взять след, что приведет их к дедовской землянке.