Густая атмосфера взаимной неприязни и агрессии начала ощущаться еще на дальних подступах к огромному лугу. Выбежав на его центр мы увидели обе стаи вставшие друг против друга в боевом порядке, привычном для каждой. Низкий вибрирующий гул общего рыка проникал буквально в кости, будя внутри то самое, первобытное, лютое, способное с легкостью сдернуть с каждого представителя нашего вида налет цивилизованности, обратить в требующее крови и сражения порождение чистого зверства.
Остановившись, перехватила взгляд ртутных глаз, находя в их жадном блеске, в трепете ноздрей Руса отражения собственных ощущений. Драться, ворваться в чужой строй, крушить, рвать — вот чего желали наши звери. Но не мы.
Рус обернулся первым, протянул мне руку, встречая и мой оборот. Следующим был наш сын, вставший за нашими спинами и это запустило лавину. Без приказов и давления члены обеих стай оборачивались и вставали на две ноги один за другим, а густой полог агрессии будто просветлел, хоть и не рассеялся вовсе. В этом и была часть моей задумки. Сотни обнаженных, ничем не прикрытых от взглядов друг друга мужчин и женщин, разве мы такие уж разные? Разве есть на чьей-то коже печати большего врожденного величия или наоборот уродливые клейма, указывающие на примесь в крови? Ничего такого, только боевые шрамы и по две руки и ноги у каждого. Конечно в обнаженке для хранимых или обращенных нет ничего шокирующего. В своем кругу, среди своих. Но перед противником мы всегда обычно в звериной ипостаси, в шкуре, что скрывает в нас людское лучше любых тряпок.
— Приходить сюда не было однозначного приказа и мы искренне благодарны всем вам, явившимся выслушать нас добровольно. — начал Дикий сильным зычным голосом, что легко долетал до всех.
Его стая только запереглядывались, а вот по Курта прокатился шепоток. Любое распоряжение прима для них уже приказ, так что добровольность мало понятна. Что же, пора сказать и мне.
— Дикий и я — отныне пара и этот факт неоспорим и неизменен, и ни в чьем принятии его мы не нуждаемся, всего лишь информируем. Это — первое и главное, из чего проистекает и остальное. — ропот поднялся с обеих сторон, но пока он напоминал только шум деревьев при нарастающем ветре, а не грохот готового снести нас потока. — Прим Эдгар и проктор-прим Георг мертвы, я — единственная законная прима Курта, и по праву примы объявляю о слиянии наших двух стай! Отныне абсолютно все члены обеих стай равны в своих правах и являются союзниками и соратниками!
Последние два слова утонули в яростных воплях, в основном со стороны Курта.
— Не бывать этому!
— Дворняги нам не ровня!
— Не нужна нам такая прима!
— Прикончить их прямо сейчас! Плевали мы на твои приказы!
Но при этом вперед стали выходить один за другим члены стаи, первая Лора, за ней другие. Приближались, почтительно склонив головы и вставали рядом.
— Давай, детка, — взял меня за руку Рус и мне почудилось, что он будто влил в меня и часть своей мощи.
Вдохнула глубоко собираясь, повернулась к Курта и толкнула наружу всего одну мощную ментальную волну. Не атака или принуждение — лишь напоминание о моих силах и праве для тех, кто успел позабыть и знакомство для тех, кто не знал меня совсем. Крикуны осеклись, подавляющее большинство замолчало, остальные возмущались уже без прежней уверенности.
— Я могла бы легко сломить ваше сопротивление и принудить помнить свое место и служить мне, как было заведено всегда. Но в нашей новой стае не будет так, как было прежде. Кто не готов остаться и начать жить по-новому волен уходить. Но все, кто останется должны запомнить: запрещено отныне делить окружающих на чистокровных и обращенных.
— И что, нам просто позволить помыкать собой чужакам? А если не согласны, то уходить из своих домов и бросать все?
— Никто не потерпит врагов у себя под боком. — отрывисто ответил Рус. — Или вы нам друзья, или уходите. А насчет помыкать… никто не запрещает вам выяснять вопросы иерархии в честных поединках — это святое.
— Позволено ли мне тоже сказать, примы? — демонстративно соблюдая правила на фоне дерзко выкрикивающих юнцов обратилась к нам Лора и я кивнула, разрешая.
— Прежде чем отказаться принять неизбежное новое, глупые вы юнцы, подумайте о том, что дружба и покровительство вам предложены тем врагом, которого никому из чистокровных хранимых Луной одолеть так и не удалось. Склониться перед сильнейшим, какой бы он ни был крови — не позор для нас. Ведь и он склоняется перед силой своих чувств к вашей законной приме. Пусть Курта перестанут существовать в прежнем виде, но зато появиться что-то еще более мощное. Мир вокруг стал меняться так быстро, пора и нам начать делать это, если хотим выжить.
— Спасибо, Лора. — тихо поблагодарила я.
— На этом мы закончили! — громыхнул голос Руса над лугом. — Друзья остаются с нами, не способные принять перемены уходят без помех. На то, чтобы притереться и выстроить новую стаю у нас уйма времени.