— Ну так разруливай, слабовольный идиот! — рявкнула гадина, ткнув стволом в висок Эрика так, что у него дернулась голова, а у меня вырвался рык. — Убей уже его, давно нужно было это сделать! Кончай цепляться за вашу дружбу, задолбало меня скрываться и жить по его правилам! Дикий тебя по приказу своей суки чистокровной готов в расход пустить, а ты тут перед ним распинаешься, оправдываешься. Может мне в свое время стоило его выбрать, а не тебя?
Вера потеряла концентрацию, поддавшись прущей наружу агрессии, Эрик перехватил мой взгляд, широко распахнув глаза, сигнализируя быть готовой и в следующее мгновение резко подогнул ноги, одновременно сгибаясь и перебросил Веру через себя, используя силу инерции. И прежде чем она долетела до пола, я атаковала ее, обернувшись в прыжке. Первым укусом сломала ей руку с оружием, дальше собралась вырвать горло дряни, круша ее бешеное сопротивление. Василий взревел, тоже обращаясь и прыгая ко мне, но в него на лету врезался Рус, и они покатились огромным клубком, круша все в помещении.
Все закончилось через считанные секунды, схватки в истинной форме всегда стремительны. Вера обмякла подо мной, заливая пол кровью и я поднялась, проходя обратный переворот.
Рус же удерживал под собой противника, который больше не дрался, в только завыл протяжно и отчаянно, не отрывая глаз от мертвой пары.
— Мам, она тебе все плечо разворотила. — поморщился Эрик. — Сильно больно?
— За-а-аче-е-ем?! — трансформировался вой рыжего в почти нечленораздельный крик в процессе его возвращения в человеческий облик. — Зачем? Мы бы ушли… Я бы уговорил ее…
— А людей не убивать тоже уговорил бы? — рыкнул, встав на две ноги Рус, оставляя бывшего друга кататься по полу. — Просто и дальше прикрывал, убивая друзей и свидетелей?
— Да пошел ты, Рус! Пошел! Ты! — заорал Василий, вставая на четвереньки. — Как ты-то меня смеешь упрекать, когда сам целыми стаями хранимых косил пока свою Эрин искал. Тебе ради нее можно, а другим нельзя?
— Я дрался честно, с сильными противниками, а не грыз насмерть людей, как твоя Вера. И уж точно я не убил ради своей женщины друга.
— Да потому что не пришлось! Если бы встал выбор мы с Тапком и она, кого бы ты выбрал?
— Врать не буду — не знаю. Постарался бы до такого не довести.
— Думаешь я не старался? Я умолял Потапа, объяснял, что Верке нужно это, что она рехнеться, если не будет хоть иногда охотиться… А он уперся! Дал мне сутки на то, чтобы признаться во всем тебе.
— А ты вместо этого убил его. А Георга? Он тоже знал что-то? — потребовал ответа Рус, подходя ко мне и осматривая рану.
— Да. Этот урод застал нас однажды… когда я Верку забирал от трупа.
— Ты — долбаный идиот, Васька! Должен был в самом начале прийти и все мне рассказать про Верку! Я бы попытался помочь.
— Иди ты! Я узнал обо всем, когда на ней уже два трупа было. И что, мне нужно было тебе сдать мою женщину и мать моих детей? У тебя же за такое приговор один — смерть.
— Потому что мы не должны забывать, что мы люди, а не звери. Были ими и остаемся в первую очередь. Нельзя терять человечность, иначе станем чудовищами, я же это вам всем талдычил миллион раз! Человеческой крови испробовал и все, обратной дороги нет. Взял людскую жизнь — отдай свою.
В комнату вбежали несколько мужчин, ошалело оглядели все.
— Босс, Глен тревогу поднял. Че случилось то?
— Василия в камеру, никому с ним не говорить. Тело Веры убрать к остальным, тут порядок наведите. Мы домой. — сухо отдал распоряжения Рус, еще раз глянул на мое плечо, нахмурился и прошептав “детка-детка”, потянулся взять на руки.
Рыжий, вроде бы бессильно сидевший у стены, стрелой метнулся вперед, скользя по разлитой по полу крови и схватив валявшийся пистолет.
— Жизнь за жизнь! — рявкнул он практически в унисон с направленным мне в лицо выстрелом.
Эрик прыгнул смазанной тенью, ловя пулю своим телом, его развернуло, я закричала в ужасе, но сын только пошатнулся и прежде чем кто-то среагировал, бросился на Василия, навалился на спину и свернул ему шею. И только после этого отвалился на спину и взвыл, прижимая руки к ране на бедре.
— Бли-и-ин, как же больно! Меня о таком не предупреждали!
Я кинулась к сыну, падая рядом на колени, Рус последовал за мной и тут же сноровисто и без паники повернул Эрика на здоровый бок.
— Навылет, значит отравления не будет. — констатировал он, — Живо обернись, сынок, хорош кровью тут все заливать и так бардак развели знатный.
— Не указывай мне, папаша! — не преминул огрызнуться дерзкий мальчишка, прежде чем послушаться. А я, поняв, что с ним все будет в порядке, последовала его примеру.
К дому Руса мы так и пошли — человек в лохмотьях и два хромых зверя.
— Детка, у нас все хорошо, как бы там не пошло. — Рус остановил меня в дверях нашей спальни и обхватил ладонями лицо, заглядывая в глаза. — У нас есть мы и на этом фундаменте хоть с нуля все отстроим, если придется. Поняла?