Сердце сжалось от новой серии фотографий. Последний наш новый год вместе. Мне семнадцать. Мы за праздничным столом с зажженными свечами. У искусственной елки, ведь мама была категорически против живой. “Зачем рубить дерево? Чтобы выпендриться и хвастаться ее запахом? Мои масла пахнут хвоей еще сильнее. Не хочу и не буду спонсировать это варварство ради пары недель праздников, а потом еще столько же видеть лесополосу на мусорках”.
Как же мало у меня этих снимков. Катастрофически мало! Зато много меня. Танцующей. Счастливой. Строящей смешные рожицы на камеру. Много подруг. Много Герды. Она, как я узнала, сбежала в ночь моей “смерти” и больше не возвращалась. Много Макса в галерее. На свадебные фотографии у меня не остается ни сил, ни желания.
Я продолжила беззвучно реветь, затыкая нос одеялом, чтобы не шмыгать и не разбудить ребенка. Хотелось вырвать сердце из груди, как Данко. Чтобы обнулить не только старую жизнь, но и воспоминания о ней. Боже, как же стать бездушной каменной статуей хотя бы на эти два дня, чтобы не чувствовать ничего?!
***
Под утро я аккуратно выбралась из-под одеяла и не узнала в ванной комнате свое лицо в зеркале. Его будто кто-то засунул в пчелиное гнездо, предварительно обмазав медом. Да, красавиц-жена у Евгения Потапова, ничего не скажешь. Я решила поприсутствовать только на официальной части мероприятия и уйти с фуршета к Оливке.
Тихий стук в номер. Кто это может быть?!
Муж.
– Махнемся номерами не глядя? Я к Оливке, ты в мой? – Вглядывается в мое опухшее лицо и прижимает к себе. – Иди сюда. Ты справишься. Ты правильно решила, что приехала, он там, с неба, смотрит на тебя и очень гордится своим генералом. А теперь бегом ко мне в комнату.
– Зачем? – Прошептала я в ответ, оттягивая момент пробуждения дочки.
– Сюрприз. Хотел вломиться к тебе ночью с вискарем, отвлекать веселить тебя, так ты не пьешь. Пришлось в одного развлекаться. А ты, я смотрю, времени даром не теряла, ревела и страдала, так? – Киваю головой, отпираться бессмысленно, все написано на лице. – Дуй в номер, там бригада неотложной помощи для зареванной красавицы. Иди-иди, там масочки тебе поделают, штукатурку нанесут, губы намажут. Не могу же я привести главного героя дня в таком виде?
– Главный герой дня там только папа. И мама. Уж точно не я.
– И ты, малышка, и ты. Ты дочь своего отца. Он ведь всегда с нами, даже если его нет. И мои девчонки всегда со мной, – он на несколько секунд отлетел мыслями далеко, туда, где его жена и дочь, а я, с огромной благодарностью за его поддержку, в халате и гостиничных тапках, забрала электронный ключ от его номера и ушла реанимировать в очередной раз свое многострадальное лицо.
В который раз я поразилась существованию мужчин, таких, как мой папа и его друг, для которых счастье близких – приоритет, и они всегда думают, где еще подложить соломки, как еще сделать приятно, проявить свою заботу и любовь. Важны поступки, а не эти телячьи нежности и люблю-куплю-полетели. Настоящие мужчины существуют и они должны преподавать в детских садах, школах и университетах мальчишкам основы благородства и чести, показывая пример настоящей силы, которая не разрушает, а создает что-то прекрасное. И крушить стереотипы “не каблуков” о том, что должен и не должен делать настоящий мужик.
Мне нарисовали вполне сносное лицо с аккуратными стрелками и густой красной помадой, предварительно сделав тонну косметических процедур и расслабив мышцы массажем. Я надела строгий черный брючный костюм с туго завязанным галстуком, сдавливающим шею как ошейником. Но я не стала ничего менять. Мне нужно было максимально создавать себе физический дискомфорт, чтобы он хоть как-то отвлекал от внутреннего полигона с ядерными отходами.
Я попрощалась с Оливкой и, держась за руки с мужем, шагнула в этот непростой день. Я так искусала губы и щеки изнутри, что они превратились в единое истерзанное зубами полотно. Я так и не смогла заставить себя что-то проглотить, кроме крепкого черного кофе с тремя таблетками магния. Отличное сочетание! И теперь его горький вкус “отлично” гармонировал с ментальным желчным подтоном. Муж периодически сжимал мою ладонь в машине и заглядывал мне в лицо. Но в мой позвоночник врос огромный железный стержень, который держал все тело в монолите, не давая мне расслабиться и даже повернуть голову.
– Зачем мы сюда приехали? – Я в ужасе узнала здание ресторана, в котором была с Максом на том безумном свидании с устрицами. – Только не говори, что здесь все пройдет?
– Это лучшее заведение города, Аделина. Мне его посоветовали организаторы. Не знал, что у тебя есть определённые предпочтения. Теперь поздно. Идем, – спасибо, что не стал расспрашивать, почему я не довольна.
Водитель высадил нас у парадного входа. Вся парковка была забита машинами. Почему их так много?! Нас встречали какие-то люди в деловых костюмах и военной форме, жали руку мужу. С меня сняли пальто, и мы поднялись в просторный зал по лестнице, к которой я боялась даже прикасаться, чтобы не подключаться к мельчайшим деталям из воспоминаний.
