– Помнишь, что я сказал тебе в прошлый раз, когда мы встретились здесь? – Помню. Но отрицательно машу головой и впервые за все это время смотрю в его глаза. В них столько боли, уязвимости, страданий, они сносят меня с ног. Всхлипываю. Он прижимает меня к своей груди. В этот момент начинает истошно каркать ворона. – Я не смогу тебя больше отпустить. Это все так неправильно. Но это выше моих сил.
Его признание лишает меня дара речи. Не могу разложить его на атомы и проанализировать. Слова в одно ухо влетают, в другое – вылетают, на задерживаясь в коре головного мозга. У меня в прямом смысле слова отшибает память и рядом с ним я превращаюсь в тупую овцу без аналитического мышления. На меня давят вспышки отдельных слов-посланий, которые уничтожают меня изнутри.
Ошибка.
Правда.
Возмездие.
Я вконец измучилась от своего вранья. Мне физически от него плохо. Тело превращается в тряпочку без сил. Быть не собой, скрывать правду, постоянно себя контролировать, чтобы не ляпнуть лишнего, не проявлять свои чувства – слишком энергозатратно.
Мне казалось, что я сильная. Скала. Со всем справилась, разжевала и выплюнула съедающую меня боль. Остаточные панические атаки – всего лишь телесная реакция психики на триггеры. Но в целом, я давно “ок”. Машина по переработке воспоминаний и эмоций. Своего психолога я в этом убеждала не раз. Так и говорила:
“Я больше не чувствую ничего. Ни о чем не жалею. Прошлое – в прошлом. Живу настоящим. Я сильная. И я со всем справилась”.
Врунья!
Лживые аффирмации, которыми я себя пичкала, подступают к горлу рвотными позывами. В его объятиях, таких родных руках каменная Аделина сыпется на мельчайшие песчинки. Он, как величайший в мире скульптор, берет каменную глыбу и освобождает ее от лишнего, придавая нужную форму. Но что он станет делать, когда из-под его рук выйдет ОНА. Та, что прячется внутри меня? Кира Дружинина. Нет. Кира Булатова. Мать его ребенка.
– Ты как? – Он еще меня и успокаивает на могиле Киры.
– Лучше. Нам нужно поговорить. Я должна тебе сказать кое что важное. Максим, – он не дает договорить, поднимает мое лицо за подбородок, смотрит на меня. Мрачнеет на глазах.
– Не здесь. Поговорим вечером, когда приедешь ко мне ставить машину, – согласно киваю головой вместе с его рукой на подбородке. – Идем.
Мы спускаемся вниз, держась за руки. Мама смотрит в нашу сторону, но, по мере нашего приближения, улетает взглядом в небо. Макс не отпускает мою руку.
Освобождаю ее, чтобы ответить на звонок. Мне звонит Эми. Вот она удивится, что я здесь.
– Эми, дорогая, привет. Я перезвоню позже. Я в Красноярске…
– В смысле, в Красноярске? Почему мне не сказала? Что за дела, подруга? – Она в ярости. – Надеюсь, ты только что вышла из терминала, иначе я надеру твою божественную задницу. Выезжаю забрать тебя из аэропорта, да?
– Пожалуйста, не нужно надирать мне задницу, Эми, прости, – Макс закашливается на моих словах, а мама сдерживает смех. – Я вчера прилетела. Сейчас вот с Натальей Андреевной и Максимом на кладбище… Я сейчас заберу Оливку, прокатимся по делам в городе, надо в ресторан заехать, погуляем немного и вечером с тобой встретимся, идет? Ну, или завтра…
– Я сам отвезу Наталью Андреевну и в ресторан, и погулять. Оливку заберем. А ты развейся, неважно выглядишь. Советую встретиться с Эми сейчас. Вечером вернешь тачку. Я пришлю адрес, – он достает ключи из кармана своих джинсов и дает их мне, кивая на шоколадный кабриолет.
– Эми, я на машине, где встречаемся?
– Я знаю отличное кафе, где варят самое вкусное какао в мире. Тебе, как главной извращенке после меня с перцем, а мне с зефирками. Кидаю адрес и жду тебя у входа. А-а-а-а, как же я соскучилась! – Эми кладет трубку, я понимаю, что без споров соглашаюсь на предложение Макса.
Он решает за меня все проблемы. Как настоящий мужчина. То с микроавтобусом для мамы, то сейчас, со встречей с подругой, словно чувствует, что перед вечером мне нужно прийти в себя.
Я не сопротивляюсь. Доверяюсь ему. Вверяя себя тому, что суждено быть. К каким бы последствиям это не привело. Я смотрю на него и понимаю, как мало я о нем знаю. В моей голове он был монстром, который уничтожил Киру своей ревностью, недоверием. Мне было так просто его ненавидеть, потому что любить было страшнее. До ужаса боюсь, что он вышвырнет меня из своей жизни. Что у него она давно – своя и мне в ней нет места. Куда он денет Карину? Как быть с Кирюшкой. Я никогда не встану между ним и его ребенком. Усмехаюсь своим мыслям: с чего я взяла, что я буду ему нужна?!
– Не боишься, что поцарапаю красотку? – Отрываю взгляд от его черной рубашки с короткими рукавами, которые впиваются в его внушительные мышцы на руках.
– Все, чего я боялся в этой жизни, уже произошло. Так что, нет. Не боюсь. Что-то мне подсказывает, ты неплохо ездишь.
– У меня был лучший инструктор, зачем-то второй раз повторяю эту фразу.
– Я помню. Вот и проверим, – подмигивает, катит маму к автобусу, а я иду к его машине.
