Она не слушается его и с громким лаем подбегает ко мне и начинает недоверчиво обнюхивать. Сначала я не могу пошевелиться, а уже через секунду, не задумываясь о последствиях этого порыва, падаю на колени возле нее, бросаю сумку и начинаю гладить Герду, как сумасшедшая. Она продолжает меня обнюхивать, утыкается носом в ладони, поскуливает, виляет не только хвостом, но и всем телом.
– Герда, иди сюда! – Приказной голос Макса не может оторвать ее от меня. – Да что с тобой такое!
Он пытается оторвать Герду от меня, но та начинает скакать еще активнее. Моя девочка узнала меня, у меня нет в этом никаких сомнений. Я сдерживаюсь, чтобы не разреветься, в голове сплошной туман от всего происходящего. Прижимаю к себе собаку, забив на падающий с плеч плед, на волосы в слюне Герды, на стоящего рядом Макса. Я растворяюсь в этом коротком бесконечном миге соединения с прошлым, которое не просто не отпускает меня, оно меня захватывает все сильнее и сильнее. Но, в отличие от аккорда, встреча с Гердой меня отогревает, настраивая на совершенно другой лад. Столько эмоций, сколько я хапнула за эти два дня у меня давно не было. Я размазана ими до такой степени, что в голове нет ни одной мысли. Поднимаю глаза на Макса, медленно отсчитывая от десяти до нуля и готовлюсь выложить ему всю правду, как бы он ее не воспринял. Он, не отрываясь, смотрит на меня.
На счете “три” меня сбивает женский голос вперемешку с детским. Оборачиваюсь. По газону к нам бежит выросший Кирюшка, за ним синеволосая красавица-мать, законная хозяйка этого дома. Возвращаюсь взглядом к Максу. Но он уже не смотрит на меня. Он идет навстречу своему сыну. Подхватывает его на руки и, привычным движением подбрасывает его в небо. Кирюшка пищит. Карина удивленно смотрит то на меня, то на Макса.
Конечно, удивленно. Какой жене понравится, что к ее мужу приехала чужая баба в красном платье, да еще и без трусов?!
Отрываю себя от Герды. Но она по-прежнему вьется у моих ног.
– Здравствуйте, – говорю Карине, поднимаю с земли сумку и плед, комкая его в трясущихся руках. – Я гощу у Натальи Андреевны Дружининой, привезла вашу машину. Я уже уезжаю. Извините.
Удивительно, как мы поменялись с ней местами. Когда-то мой муж изменил мне с ней. А теперь я собиралась сделать то же самое, не думая о последствиях, что за эти пять лет все сильно изменилось и что я своим воскрешением могу разрушить их семейную жизнь.
– Аделина, подожди, – Макс продолжает держать на руках ребенка, но я уже не могу остановиться, бегу к выезду из дома.
Оборачиваюсь, Макс о чем-то спорит с женой. Кроссовки проносят меня мимо охранника. За спиной слышу, как Макс меня кричит, но я не оборачиваюсь. Просто бегу, как дура. Реально, дура! Кому здесь нужна твоя правда? С чего ты решила своим появлением опять внести смуту в чужие жизни?! Перестань уже думать только о себе и оставь Макса и его семью в покое!
– Да стой ты, бегунья! – Бывший муж хватает меня сзади за талию и разворачивает к себе. – Я так понимаю, ужинать ты передумала. Прости, я не знал, что они сегодня приедут.
– Ты вообще нормальный? Ты сейчас извиняешься за то, что к тебе приехала жена с ребенком? – Пытаюсь не истерить, вырываюсь из его рук. – Я всего лишь привезла тебе машину, ключи в ней оставила. Мне пора.
– Аделина, – он сверкает глазами и я вижу, что он пытается подобрать подходящие слова. Но они не существуют. – Это все сложно и не так, как выглядит со стороны. Давай поговорим. Спокойно. Заедем куда-нибудь в кафе и потом увезу тебя до дома, идет? Только попрощаюсь с Кирюхой и возьму машину. Стой здесь. Поняла?
Киваю головой, а сама жду не дождусь, когда он скроется из виду. Как только это происходит, бегу от его дома подальше. Мечусь в панике, понимая, что он меня сейчас догонит, но я не смогу оставаться в адекватном состоянии. Торможу проезжающую мимо машину, сажусь на заднее сиденье и кричу удивленному лысому мужику:
– Пожалуйста, увезите меня отсюда, срочно!
– Красавица, в таком платье, хоть на край света, – он переключает скорость и я, несостоявшаяся воровка чужого мужа, покидаю место преступления.
Только сейчас обращаю внимание, что в машине затемненные стекла, после похищения тонировка стала еще одним моим триггером. Тело сию же секунду выдает сигнал опасности покалыванием кожи рук с внешней стороны и учащенным сердцебиением. Я уже жалею, что села сюда и зачем-то дергаю ручку двери. Конечно, она заблокирована, мы же едем на большой скорости.
– Остановите, пожалуйста, спасибо, что довезли. Я здесь выйду, – не узнаю свой блеющий бараний голос.
– Красавица, да не переживай ты так. Мы же еще как следует не познакомились. Такой хреновый день сегодня был, а тут ты. Подарочек! С красным бантиком, – он мерзко смеется, напоминая мне кошмарную сцену из прошлого, но она же и придает мне силы. Никто. Никогда. Больше не причинит мне боль. Сжимаю кулаки. Если тело помнит ужасы, то оно помнит и многочисленные занятия по самообороне и рукопашному бою, где я была единственной девушкой.
