– Потом попьем. Если ты меня прямо сейчас не трахнешь, я сделаю все сама!
Максу больше не нужно приглашение. Он крутит меня, и я оказываюсь к нему спиной. Нетерпеливо задирает подол сарафана и начинает материться, видя, что под ним ничего нет. Хватает меня за шею и грубо прижимает животом к столешнице. Я вот-вот взорвусь! Надеюсь, он не начнет нежничать с прелюдиями. Только не сейчас! Я так долго ждала его, что сил терпеть не осталось.
Он убирает руки с моей шеи и ведет ими вдоль спины, заставляя меня выгибаться дугой так, что мне кажется позвонки от натяжения начинают скрипеть. Он хватает меня за ягодицы и резко шлепает по одной из них, отчего я вскрикиваю. Не от боли. Мне нравится. Я оборачиваюсь на него и вижу, как он наклоняется лицом ко мне, жду, когда он укусит мою голую кожу и приступит к самому главному. Но он делает другое.
Он ныряет языком мне между ног, медленно и со смачным звуком увлажняя там все от самого низа до верха, а я извиваюсь и одновременно дергаюсь задницей, испугавшись, что он сейчас пойдет выше.
– Ебать, ты вкусная, Аделина, – он продолжает вытворять своим языком немыслимые вещи, то посасывая, то покусывая меня, от чего на месте его ласк запекаются китайские иероглифы, которые звучат примерно как “Я СЕЙЧАС ВЗОРВУСЬ НАХРЕН, ЕСЛИ ТЫ НЕ ВОРВЕШЬСЯ В МЕНЯ ЧЛЕНОМ”.
– И я, Аделина, – понимаю, что орала это вслух и в эту секунду он выполняет мою мольбу и врезается в меня быстрым коротким движением так, что я вскрикиваю, чувствуя его внутри себя и как шоркается голая кожа о край стола.
Он не церемонится. Он вспахивает мою целину своим плугом, причиняя и боль, и наслаждение непрерывными глубокими толчками. Я же держусь руками за края столешницы, чтобы не улететь вперед, и тянусь к нему всем задом, вставая на носочки, чтобы слипнуться с ним в одно целое. Внутри все разрывается, кипит, бурлит и извергается подобно вулкану. Я шепчу сквозь стоны его имя, растекаясь по столу, чувствуя, что от нескольких движений улетаю в космос, седлаю пролетающую комету и рвусь на ней в глубину какого-то созвездия, превратившись в точку. Внутри такой надрыв, такой взрыв, что я начинаю истошно кричать.
– Охуеть, какая ты! Как горячо у тебя внутри! – Макс хватает меня за бедра и приподнимает, продолжая насаживать на себя, отчего мои ноги отрываются от пола и я лишь успеваю зацепиться ими за его ноги. И через несколько толчков, когда я растекаюсь всем телом по пространству межгалактического пространства, сияя громче любого солнца, он выходит из меня и на мою спину падают его теплые брызги.
Он рушится на меня, прижимая всем своим весом к столу, отчего легкие перестают расправляться, и я не могу дышать. Он шумно дышит за нас двоих и мне этого более, чем достаточно. В этот самый прекрасный момент я начинаю рыдать, хватая ртом воздух.
Макс
Я был слишком груб? Сделал ей больно? Моя короткометражка на столе не оправдала ее ожиданий? Теперь она жалеет, что изменила мужу?
Встаю с нее, дергаю на себя, беру на руки, попутно смахивая повисшие ниже колен штаны, и несу в спальню. Она утыкается мне носом в плечо, обвивая руками шею, и тихонько продолжает всхлипывать. Не дам ей сбежать от меня и уйти в себя.
Включаю коленом свет и ставлю ее у кровати. Она как тряпичная бездыханная кукла, которая никак не реагирует на происходящее. Пока она не сопротивляется, у меня в голове только один план – не выпускать из спальни, пока не реабилитируюсь и не доставлю ей такие оргазмы, что и думать забудет о других мужиках.
От мыслей о том, как был внутри нее, член снова дергается – дебил, не мог продержаться чуть дольше? Я все понимаю, ты столько лет не был в женщине, что теперь готов извергаться в первые секунды, находясь в самом желанном и потрясающем месте на этой планете?
Начинаю стягивать с нее платье, и когда она остается нагой мое внимание сначала захватывает ее грудь с возбужденными сосками, это отличный сигнал тела, что не все потеряно, а потом я утыкаюсь взглядом на шрам вдоль живота. Что пережила в своей жизни эта девочка? Я ведь совсем ничего о ней не знаю. Догадываюсь, что ей пришлось не сладко. Панические атаки просто так не происходят. Хочу забрать всю ее боль себе, встаю на колени и обхватываю ее руками, прижимаясь губами к шраму, оставившем на ней отметину о чем-то ужасном. Чувствую, как она зарывается пальцами в мои волосы и с силой их то захватывает, то выпускает. Меня аж потряхивает от адреналина в крови.
– Максим, – Ада стонет. Отрываюсь от нее убедиться, что она меня не отталкивает. Пытаюсь найти в ее лице хоть одно доказательство, что она хочет быть здесь, со мной, но натыкаюсь на ее мокрые щеки, подрагивающие губы и затуманенный взгляд. Я ничего, блять, не понимаю! Ее реакция сводит меня с ума. – Мне мало тебя. Хочу тебя. Еще. Где тут у тебя душ? Тебе хватит пять минут перед вторым раундом?
