— А тогда… Она со своим знакомым следователем нарушила закон. От моего имени накатали это заявление. Я забрала, как только смогла!
— Вернемся к Поверину, — напоминаю о том, что тогда лишило, на хрен, всякой надежды и причинило боль, побившую по силе весь гребаный год реабилитации.
— Да… Я попросила его меня поцеловать, чтобы ты увидел…
— Я увидел. Решил, что ты счастлива с другим.
— Так и планировалось… Боже… Прости… Мне казалось, что ты меня использовал… Получил, что хотел, и ушел. Так все говорили.
— Запомни, Зай: уходят не тогда, когда получают то, что хотели. А наоборот: когда получают не то, что хотели. По первому сценарию — желаемое за одну ночь не отпускают. Его берегут. Стремятся любыми путями присвоить, понимаешь?
— Да, — толкает сдавленно.
— Я хотел тебя присвоить, Ю. Я собирался на тебе жениться. Я принял это решение еще в тот день, когда ты пела на футбольном поле. Помнишь этот выездной матч? — дожидаюсь, пока изумленная Зая кивнет. — В тот день я поклялся себе, что ты станешь Нечаевой. И делал все, чтобы эту мечту осуществить. Пока не вмешались обстоятельства, вынудившие меня улететь в Германию.
— Я-я-ян… — суматошно гладит мое лицо руками. — Мне страшно думать, что это были за обстоятельства.
— Не думай.
— Так просто?
— Так просто, — выдыхаю, убирая приклеившуюся к ее влажной щеке прядь. — Я здесь, Ю, — прохожусь ладонями по ее волосам. — Я с тобой. И всегда буду.
— Ты мой ключ к себе, Ян. Ты мое лекарство от всех болезней. Ты мужчина, которым я восхищаюсь.
Сердце снова на грани. В нем рваные раны. Но каждая заполнена эфиром любви, о которой Ю продолжает говорить.
— Я люблю тебя… Хоть часто кажется, что любить тебя по сложности равносильно тому, чтобы строить новый мир. Я к этому готова. С тобой чувствую силу. И за это люблю еще больше. Прости, не могу об этом молчать.
— Все нормально, — храбрюсь, выдерживая характер.
— Терпимо? — переспрашивает с долей иронии.
Сдвигая брови, хмурюсь. Но одновременно с этим глажу ее и через боль улыбаюсь.
— Терпимо, Зай, — подтверждаю, уже не замечая того, как без конца поправляю ее волосы. — Значит, с Повериным совсем ничего не было? — уточняю с ебучим терпением Титана.
— Не было. Мы расписались, чтобы получить реальный шанс на опеку над Натаном. Ты же сам все понял. Говорил, что думаешь, будто я ни с кем, кроме тебя, не спала. Ты понял. Ты все понял, — повторяет несколько раз.
Меня ослепляет эмоциями. Морщусь от них, но продолжаю улыбаться. И нежно гладить Юнию тоже не прекращаю.
Вопреки заранее выставленным блокадам, проскальзывает похоть. Разгоняет кровь. После первого же круга сгущает, наполняя плоть жгучим жаром и разбивая ткани ломотой. Требует незамедлительного утоления голода.
— Боялся поверить, — хрипло объясняю свои сомнения.
— Боялся? Не верю. Ты неспособен, Ян.
Польщенный ее выводами, усмехаюсь.
— Пусть так. Разубеждать не стану.
— А можешь мне сказать… Что ты подумал, когда увидел меня в этом году?
— Подумал, что за новую ночь с тобой пережил бы весь этот кошмар еще раз.
— Весь этот кошмар? Ты про разлуку?
— Не только.
— А про что?
— Мне тебя не хватало каждую чертову минуту из этих гребаных четырех лет, что еще я мог подумать? — возвращаюсь к сути вопроса, чтобы отвлечь ее от неудобных для себя расспросов.
— Четыре с половиной. Почти пять, — поправляет Ю со вздохом.
— Четыре, — настаиваю я, прежде чем выдать безопасный секрет. — Я приезжал к универу весной, как только вернулся в Одессу. И потом — все это время до нашей встречи в июле.
— Я-я-ян… — протягивает растерянно. — Я не знала.
— Конечно, не знала. Потому что я этого не хотел.
— Тогда ты решил заманить меня в свою компанию?
— Заманить… — усмехаюсь, якобы это слишком яркоокрашенный глагол. Вот только «якобы» здесь главное слово. Подтверждаю ведь: — Тогда.
— Ох, Ян Романович… — вздыхает и ненадолго замолкает. — Едем домой? Мне еще много нужно тебе рассказать.
— Едем. Мне много нужно тебе показать.
[1] Предлог «за» здесь использован намерено. Так говорят в Одессе.
[2] Бабулинг — соединение слова «бабушка» и термина «буллинг».
© Юния Филатова
Быть представленной родственникам и друзьям Нечаевых в качестве невесты Яна мне выпадает на следующий же день после сватовства.
Илье двадцать один. Банкетный зал в одном из помещений развлекательного комплекса, которым владеет мой Нечаев. Уютное торжество. Ненавязчивая и приятная праздничная программа.
И вдруг на сцене вместо поп-группы, которую все ждали после объявления ведущего, появляется Агния. С огромным белым питоном на шее она идет под фанфары к микрофону.
— О Боже… — выдыхаю я шокированно.
Следом стынут улыбки наших родителей. Еще секунду назад по всем внешним признакам было понятно, что они успешно «переобулись» и успели вкусить чувство гордости за то, где и в каком статусе мы все сегодня находимся.
— Что это?.. — шепчет неживым голосом мама.
Папа краснеет и с хорошо заметным желанием провалиться под землю воровато оглядывается.
Господи… Он явно надеется, что присутствующие еще не успели узнать, кем приходится нам Агния.
