Прижимаю Ю, и тревога отступает на задний план. Фокусируюсь на том, как она пахнет, как ощущается, как выглядит в моих руках.
Моя красивая. Моя родная. Моя нежная Зая.
Девушка, которая была моей мечтой, стала легендой, и скоро будет женой.
«Живой» музыкой нетрудно впечатлить. А если это еще бессмертный мировой бестселлер, то пробирает порой до мурашек. Среди людей есть такие же хиты — к ним возвращаются всю свою жизнь.
Улавливаю, когда у Ю хмелеют от любви глаза, и сам плыву так, что остается только сильнее ее прижимать.
— Расстроилась из-за свадьбы в сентябре?
Спрашиваю не только для того, чтобы снизить градус накала. Стараюсь учитывать ее чувства. Привычке принимать все решения самостоятельно не изменяю, но если узнаю, что Ю в каком-то вопросе со мной не согласна, готов искать варианты.
— Нет… — выдыхает, перебирая пальцами ткань пиджака у меня на плече. Смотрит до определенного момента туда же, чему я даже рад. Потому что, когда она вскидывает взгляд, меня будто током прошивает. Какой бы Ю ни была ласковой и покорной, Бесунию нельзя списывать со счетов. — Ты прав, ни к чему затягивать. Я подумала и теперь даже рада. Знаешь, сегодня немного расстроилась по другому поводу.
— По какому?
— У твоих друзей за эти пять лет столько детей родилось… И вообще, должно быть, много хорошего произошло… А мы их потеряли.
За грудиной ноет, но внешне я, конечно же, остаюсь спокойным.
— У нас впереди тоже много хорошего, Зай.
— Я не хочу терять ни минуты.
Наклоняя голову, приподнимаю брови.
— Тогда что мы тут делаем, Ю?
Ее лицо алеет, но при этом она смеется.
— Поздравляем Илью!
— Уже поздравили. Можно домой.
— Мы так с тобой все семейные праздники пропустим. Это тоже не дело.
Мелодия обрывается на минорной ноте, но моя Ю мне улыбается. Увожу ее с танцпола счастливую.
— Подойдем к моим? — просит, когда уже между столиками идем. — А то весь вечер как будто специально игнорим их.
— По-моему, они прекрасно проводят время, — оцениваю широкие улыбки будущих тестя и тещи.
— Это все благодаря твоим родителям. Хорошо, что они вместе сели.
— Они первые сваты друг у друга.
— Смешно так…
— Что?
— Мои так боялись с вами породниться…
— Очень смешно, — выдаю я. И в самом деле растягиваю губы в улыбке. — У судьбы отличное чувство юмора.
— Мам, пап, ну как вы? Все хорошо? — припадая к спинам родителей, встревает между их головами.
Одной рукой обнимает отца. Вторую не пытается у меня отобрать.
— Все чудесно, дочь, — отзывается Валерия Ивановна, прижимая к щеке Юнии ладонь. — Нам очень весело.
— Точно? Потому что мы с Яном решили пораньше уехать…
Подмигиваю, когда оборачивается, чтобы поймать мой взгляд.
Проходящий мимо Чарушин со смехом закидывает мне на плечи руку.
— Ох уж этот период, когда ни одно торжество невмоготу добыть до конца, — подшучивает, скотина, прямо при родителях.
Я-то ладно. Не смущает.
А вот Ю краснеет тотально.
— Да. Нам пора, — заключаю. — Всем счастливо. Всем пока.
Увлекаю Заю за собой. Она только махнуть на прощание и успевает.
© Юния Филатова
Квартира Нечаева. Наш дом. Кухонная зона.
Он уже по пояс обнажен. Внутри меня начинает полыхать огонь неконтролируемого возбуждения. Делаю два торопливых глотка согревающего и поразительно пряного глинтвейна, которым меня так любит баловать Ян. Поймала синдром Одувана, пока он, решая в телефонном режиме возникший в клубе конфликт, резкими движениями развязывал галстук и снимал рубашку. Теперь с удовольствием от него избавляюсь.
Еще глоток. Пожар за грудиной. Сердце — в ударный пляс. По венам — разлив бурных потоков. В глазах — дополнительный блеск. С этими спецэффектами я и слежу за тем, как раздуваются и сокращаются мускулы на спине Яна.
Чисто внешне он мне нравится настолько сильно, что дрожат коленки. Про тягучие спазмы в животе и судорожное поджатие пальчиков ног я и вовсе молчу. Вкупе с личностными качествами мужественная красота Титана вызывает ярчайшее ощущение свежей и безумно острой влюбленности.
То, что мои чувства к нему постоянно усиливаются — все еще пугает меня. Но эйфория, которую я при этом, вопреки всем страхам, испытываю, наделяет желанием испить эту любовь до донышка.
