— Я верю фактам! — сгоняю всю злость, чтобы успеть запереться, прежде чем распадется душа.
Надо замолчать… Надо замолчать…
Но я снова цепляюсь за ниточку.
— Ты уехал, Ян! Думаешь, этому поступку могут быть объяснения, которые избавят тебя от клейма предателя?! Назови!
И… Он продолжает молча уничтожать меня взглядом.
— Так что с беременностью? — спрашивает, когда у нас обоих заканчивается кислород.
— Не было никакой беременности! — выпаливаю только потому, что больше не вывожу груза нашего чертового прошлого. — Я никогда не была беременной. Купила справку у гинеколога. Костя просил… Чтобы расписали в срочном порядке.
Нечаев с такой силой закусывает нижнюю губу, что дрожит от ярости подбородок.
— Так не терпелось? — выдыхает презрительно. — Сколько месяцев после нас прошло?! Я тебя, мать твою, спрашиваю! Смотри мне в глаза и отвечай! Сколько, Ю?! Через сколько месяцев ты, сука, забыла, как обжигала мне, блядь, губы своим проклятым «люблю»?!
Я почти не соображаю. Непонятно, что чувствую, настолько поражает эта боль. Из глаз просто выливаются литрами слезы. Я не всхлипываю, не шевелюсь, даже не дергаюсь… Просто не могу их остановить.
— Я не забывала… — шепчу то, что само идет из разорванного нутра.
— Сколько? — давит Ян, не повышая голоса.
Сила психологического воздействия такая, что… Меня просто расплющивает. Размазывает.
Я вздрагиваю. Плачу отчаяннее. Возвращаю этому процессу звук — скривив губы, всхлипываю.
— Сколько?
— Я не помню! Может, год…
— Я, блядь, не про дату росписи спрашиваю. Через год ты уже замужем была! Хочу знать, когда на него переключилась? Через сколько?
— Я не помню!
— У тебя пиздец какие странные провалы в памяти!
— Может, месяц… Точно месяц! — выдаю вторую порцию лжи. Лишь бы отстал. — Больно? Зачем спрашивал?!
— Терпимо. Переживу, Ю.
— Как всегда…
Замолкаю, потому что он отворачивается. Игнорируя меня, что-то делает у плиты.
Выдергивая из диспенсера бумажную салфетку, смотрю на его спину и с трудом сдерживаю новый поток слез. Вытирая лицо, не только судорожно перевожу дыхание, но и икаю.
Взгляд на Яна поднимаю, когда он ставит передо мной айриш-стакан. Наклоняясь, инстинктивно втягиваю горячий запах красного вина и специй.
— Глинтвейн в июле?
— Август уже.
— Что?
— Пару часов как начался август, Ю.
— Все равно…
— Пей.
— Я думала, ты меня накормишь.
— Ты голодная? Что приготовить?
Снова хладнокровен до равнодушия. Снова бесит меня.
— Нет, не голодная… Но я и пить не хочу, Ян!
— Пей.
— Зачем?
— Чтобы согреться, восполнить силы и успокоиться.
— Я спокойна.
— Я заметил.
— Просто мокрые волосы рубашку на спине намочили… Поэтому дрожу.
Он принимает это вранье, не моргая.
— Грейся, — все, что говорит.
А я вдруг… Поддаюсь порыву.
— У тебя же с собой рабочий ноут? Можешь дать мне? Мне в свою учетную запись зайти нужно.
Без каких-либо слов приносит. Ставит на остров рядом со стаканом, о который я только руки решаюсь греть.
Дождавшись, когда откроет и включит, вбиваю свои данные. С дико тарабанящим сердцем открываю план оптимизации, над которым трудилась, пока он был в Германии.
— Вот моя работа, — поворачиваю экран к нему.
Но он все равно пододвигается настолько близко, насколько мне сейчас трудно выносить. С каменным лицом просматривает документ. Я лишь вначале смотрю на экран. В какой-то момент на автомате поднимаю стакан, делаю большой глоток глинтвейна и, наслаждаясь согревающим и будто бы исцеляющим эффектом, который он производит, поднимаю взгляд на Яна.
Да так и застываю… Позабыв обо всем.
Он долго изучает. Словно не верит своим глазам, судя по направлению скроллинга, одни и те же страницы несколько раз просматривает.
В один миг поджимает губы. Раздувая ноздри, тяжело переводит дыхание. Сглатывает и хрипло прочищает горло.
— Если это твой план, каким образом у меня на столе оказался другой?
Перехватив его взгляд, сразу же опускаю голову. Совершая новый глоток глинтвейна, чувствую, что хмелею. Это, конечно, не сердечные капли. Удивляться эффекту не стоит. Но я все равно теряюсь от ощущений. Слишком быстро меня рубает. Не должно быть так.
— Ты что-то добавил?..
— Так что с планом, Ю? Ты перепутала?
— Хах… — выбиваю нервно. — Я похожа на идиотку?
Зачем-то улыбаюсь. Совершенно неуместно.
Хочу снова отпить теплый напиток, но Ян, накрыв мою руку своей, не дает оторвать стакан от столешницы.
— Тогда каким образом, Ю?
Его взгляд насыщеннее пряностей в глинтвейне и в разы крепче самого вина. Он меня дожаривает. Я буквально чувствую, как плавятся кости, пока смотрит.
— Твоя новая Зая Лилия приревновала… — сообщаю, посмеиваясь. Горько. Терпко. Удушающе. — Ну или просто решила сделать мне пакость… Подменила, пока тебя не было в офисе.
— Есть доказательства?
— А кто еще мог зайти в твой кабинет? Какие еще доказательства тебе нужны? — злюсь я.
— Я проверю по камерам, — проговаривает Нечаев жестко. — Если это правда, она пожалеет.
И…
На этом все?
Он не признает, что был неправ! Не просит у меня извинения! Вообще ничего важного не говорит. Захлопывает крышку ноутбука и относит его в зону гостиной.
— Это все, что ты скажешь? — глядя ему в спину, звеню обидой.
