– Ян Романович улетел. А значит, пора покошмарить младших, которым запрещено нас обижать.
– Не-е-ет, – протестую сердито. – Я в этом участвовать не собираюсь!
– Поздно, – бросает Агния за миг до того, как ворота открываются.
– Оу-у-у-у, хайса, – толкает Егор удивленно. Хрен пойми, что за смесь эмоций дальше выдает. В одну секунду кажется, что рад нас видеть, а в следующую уже явно злится. – И гудбай, на хуй.
– О-о-о, не психуй так сразу, котик, – щебечет сестра. – Знаешь же, что мне не нужно твое приглашение.
– Я, блядь, не психую. Мне ебать, как поебать.
– Выдохни.
– Потеряйся.
– Нет уж, я буду тебя драконить, – улыбается Агния, в то время как у меня уже реально нервы звенят. – Я тебя, бешеный ты Егорыныч, так ненавижу, что уже подумываю выйти за тебя замуж, чтобы до конца жизни пить твою черную кровь!
Я краснею, потому что испытываю стыд за сестру. Егор же явно по другой причине. Его темные глаза вспыхивают.
– Кто тебя возьмет, блядь?
– Не ты ли? Челюсть подбери, родной. И тормозни фантазера, пока твоя вторая голова не выпрыгнула из штанов.
– Иди на хрен! – рычит он с такой яростью, что меня чуть не сносит.
Агуся даже бровью не ведет. Поправляя волосы, с улыбкой смотрит огнедышащему в глаза.
– По-моему мнению, ты очень-очень-очень рад!
– Слушай сюда, Филатова… – стартует Егор, хватая сестру за локоть и агрессивно дергая ее на себя. – В рот возьми свое мнение.
Трудно понять, что у него на уме. И хоть Агния не выказывает страха, шагаю к ним.
В этот же момент из гаража выходит Илья.
– Какого хрена? – сипит он свирепо, останавливаясь взглядом на мне.
Приплыли.
– У меня икота, – объявляет Агния, прижимая к груди ладонь и выкатывая глаза так, словно это нечто страшное. Тут я ее, конечно, прекрасно понимаю. Рядом с Ильей Нечаевым, настолько пугающая от него исходит энергетика, и описаться недолго. – Что ты стоишь? – шепчет сестра Егору возмущенно и даже обиженно. – Дай воды!
Я и моргнуть не успеваю, как они уже заходят в гараж.
Злюсь на Агусю неимоверно, но не оставлять же ее одну. Отразив показным равнодушием чрезвычайно хмурый взгляд Ильи, шагаю следом за проблемными мелкими.
Господи, я так устала за этот чертов день… Думала, приду домой, приму душ, включу сериал, выпью чая с шоколадными пряниками и спокойно займусь прогнозированием. И вдруг… Боже, я у Нечаева в гараже!
Осматривая бокс, который когда-то принадлежал Яну лично, натыкаюсь взглядом на байки. Все в груди сжимается при осознании того факта, что я скучаю по своему Нечаеву. Очень сильно скучаю!
Забываю о том, что шла сюда за сестрой. Подхожу к одному мотоциклу. Не задерживаясь, перебираюсь к следующему. Беглое изучение второго заставляет двигаться еще дальше. У последнего останавливаюсь. Паука на байке Ильи узнала. То, что орущая, будто одержимая дьяволом, кошка на баке мотоцикла Егора – догадалась. У Яна никаких отметок нет. Прошли, вероятно, те времена, когда Мудак Романович клеил на свои транспортные средства похабщину в стиле «Не ебу блондинок».
Со вздохом прикасаюсь к прикрепленному сбоку шлему.
Илья, к моему удивлению, не пытается прогнать. Застывая рядом, молча наблюдает.
Мне, естественно, становится неловко.
– Сложно научиться?
– Что? – не понимает моего вопроса.
– Кататься.
«Паук» хмыкает.
–
– Научи меня.
Сама не знаю, зачем мне это нужно. Мысль приходит в голову, и я, что вовсе мне не свойственно, сразу же ее проговариваю. Наверное, потому что нервничаю в присутствии Ильи.
– Слышал, что у вас банда по японскому подобию. Сукэбан, да? Ну а я, по-твоему, что – самурай-камикадзе?
От его слов становится зябко. Ничего не могу с собой поделать, вздрагиваю. Холод изнутри обмораживает кожу. По груди, спине и рукам сползают мурашки.
– Почему камикадзе? – выталкиваю практически бездыханно.
– Потому что если ты сядешь на байк, Яныч меня живым не оставит.
– С какого перепугу? – смеюсь я.
А у самой сердце срывается в какой-то абсолютно безумный пляс.
Будто это что-то значит?..
Глупость!
– С такого, – буркает Илья, продолжая смотреть на меня так, как нормальные люди не смотрят.
Только психопаты.
Не мигая. В упор.
Настойчиво. Увлеченно. Зло.
Невероятно, но в этом взгляде ярко выражены как негативные чувства, так и нечто положительное. Именно последнее заставляет меня смутиться настолько, чтобы опустить взгляд.
– Разве ты не говорил, что Яну на меня похрен?
Сглатывая, смотрю снова в глаза.
Что рассчитываю там увидеть? До какой истины пытаюсь докопаться?
– Это другое, – роняет Илья охрипшим тоном. – Ян просто против того, чтобы кто-то из семьи с вами связывался.
Больно… Мать вашу, как же больно!
Раздирает на кусочки. И даже не сердце… Все нутро!
Лишь навернувшиеся на глаза слезы напоминают о необходимости моргать. Запускаю это чертово движение, едва удается вдохнуть.
– Боишься Яна, значит?
Да кто, блядь, не боится?! Нелепый вопрос.
Откровенная провокация. Только зачем она мне нужна?
