– Максим с татуировкой на шее, это пока все, что я о нем знаю… - тихо произношу я и вздрагиваю от звука СМС.
Прочитав сообщение от Богдана, я роняю на одеяло телефон и болезненно поджимаю губы.
Подбородок дрожит, глаза жгут слезы.
– Он умер почти сразу после смерти Нины… - всхлипываю на всю комнату. - Может, не смог пережить утрату?
Несколько минут пытаюсь прийти в себя, затем вытираю мокрое лицо, беру телефон и пишу:
Я ничего не отвечаю на сообщение.
Спрыгиваю с дивана, бегу в ванную, быстро умываюсь, надеваю спортивный костюм, вызываю такси и еду на Комсомольскую пятнадцать.
Всю дорогу молюсь, чтобы мама Нины или Егор жили там. Я сгораю от желания их увидеть. Мне так хочется обнять их, поговорить с ними.
– Господи, хоть бы встретились, хоть бы встретились, - шепчу, скрестив пальцы.
Выхожу у подъезда серой панельной пятиэтажки, поднимаюсь на третий этаж, останавливаюсь напротив железной двери с цифрой «11» и набираю полную грудь воздуха.
Всё.
Звоню.
Я, не моргая, смотрю в глазок, вижу, как в нем гаснет свет.
Значит, кто-то дома и прямо сейчас смотрит на меня.
Стою, не дыша.
Это самый волнительный экзамен в моей жизни. Никогда прежде так не переживала.
Слышу скрежет замка, дверь открывается и на пороге появляется женщина с сердитым лицом.
– Чего надо? - рявкает она.
– Здравствуйте, - хрипло произношу я, чувствуя, как учащается сердцебиение. - Вы Лидия?
– Какая я тебе Лидия?! Нет здесь никакой Лидии! За дуру меня принимаешь?! А ну пошла вон, мошенница! Ходят тут по квартирам, пенсионерам мозги промывают!
Женщина выходит на площадку и толкает меня.
– Иди-иди, давай, пока я полицию не вызвала!
Не сводя с нее глаз, я пячусь к перилам, упираюсь в них спиной и застываю на месте, не зная, что делать.
«Это она или нет?.. Может, нарочно говорит, что не знает никакую Лидию, потому что принимает меня за мошенницу?»
– Здесь раньше жила семья Балашовых. Я ищу…
– Вон пошла! Вон! - снова толкает меня женщина, я едва не падаю с лестницы. - На той неделе в тринадцатой квартире орудовала, а сегодня ко мне приперлась?! Учти, на меня это не действует. Меня обокрасть не получится! Я не дура, в отличие от них, - кивает на квартиру «13», - номер карты не скажу и деньги за несуществующие услуги переводить не буду!
– Да я не мошенница. Я ищу… - женщина захлопывает дверь, и я не успеваю договорить.
Несколько секунд прихожу в себя, затем сажусь на холодную ступеньку и запускаю пальцы в волосы.
– Вот и встретились… - вздыхаю прерывисто.
За спиной слышится скрип двери, затем тихий голос.
– Вы Лиду Балашову ищите?
Я оборачиваюсь, вижу пожилую женщину, выглядывающую из квартиры «12», и резко встаю.
– Д-да, - взволнованно произношу я, подхожу к ней, но она быстро прикрывает дверь.
– Ты кем приходишься Балашовым? - раздается подозрительный голос.
– Родственница, - вру я. - Дальняя.
– Как докажешь?
Я растерянно развожу руками.
– Эм… Мужа Лидии звали Николай, он был полковником и давно умер. Еще у них был сын Егор и дочка Нина. Нина тоже умерла во время свадьбы, и…
– Все, все, хватит! - обрывает меня женщина и распахивает дверь. - Не говори про Нину. Как вспомню про нее, так ночами не сплю.
Женщина отходит с порога, приглашающе кивает в квартиру и с досадой вздыхает.
– Хорошая была девочка… Всегда со всеми здоровалась и в помощи никогда не отказывала. Недолго пожила тут, с полгода примерно.
Она просит меня снять кроссовки и ведет за собой в комнату.
– Ты проходи, проходи, коль их родственница. Хорошо, что приехала. А не то я эту коробку много лет храню, не знаю, как Лидии передать.
– Коробку? - хмурюсь я.
– Да, которую они забыли во время переезда, - кряхтит женщина и, встав на носочки, пытается достать из шкафа коробку.
– Они когда переезжали, я помогала им вещи грузить в машину. Попрощалась на улице с Лидой и Егоркой, поднялась на этаж, а там эта коробка стоит.
Женщина ставит на стол коробку.
– Я коробку схватила, выскочила на улицу, а машины уже не было… - вздыхает она. - Где искать их не знала, по какому адресу коробку отправить - тоже не знала. Так она и осталась у меня. Все ждала, когда кто-нибудь заберет, да Лиде передаст. Выбросить рука не поднимается. Там все-таки фотографии их семьи.
– Можно? - сглотнув ком в горле, спрашиваю я.
– Бери, конечно.
Беру коробку, сажусь на диван и достаю фотографию в рамочке.
Несколько секунд смотрю на улыбчивое лицо Нининой мамы, и чувствую, как сжимается сердце.
– Лидия стала совсем неразговорчивой после смерти Нины. Как будто душу из нее вынули, - вспоминает женщина. - А потом еще и Николай умер… У него сердце не выдержало.
Я молча достаю следующую фоторамку и веду взглядом по суровому лицу Нининого отца.
