— Почему же? Хочу. Даже занес ногу на высшую ступеньку. Сотрудничаю с тобой.
— Это так ты «сотрудничаешь»? — Он снова взвился: — ...Да я сотни раз бывал здесь — правда, с приличными людьми — и не видел все это время ничего подобного.
— И гроба? — спросил я.
— Это не гроб! Это ящик для посуды! Ты все превращаешь в фарс!
— Но согласись: ты тоже увидел гроб?
— Исключительно благодаря твоему присутствию.
— Да-а... — расстроился я.
— При этом ты совершенно не реагируешь на важные социальные проблемы. Они не касаются тебя!
— Ну... давай их, — проговорил я без особенной охоты.
— Ты даже не понял, что это не женщина.
— Вообще, мне показалось, что это не женщина! — с энтузиазмом, быть может, фальшивым, подхватил я. — ...А кто?
— Нет. Это женщина! — с изуверской усмешкой произнес Кузя.
Опять двадцать пять!
— И что же? — уже чуть устало поинтересовался я.
— Это женщина...
— Так...
— Но это мужчина!
— Хорошо!
— Что хорошего-то? — возмутился Кузя.
— Ну, я думал, что да?
— Ты издеваешься?
— Нет.
— Это транссексуал! Он сделал операцию по перемене пола!.. Был мужиком — стал бабой! Просек?!
— Да.
— Что ты все «да-да-да»?! Все, — сказал Кузя. — Честно говоря, я устал. Давай выпьем по-нормальному.
— Давай.
Мы просунулись в какую-то каменную щель и сели там на круглые табуретки. Выпить «по-нашему» нам не пришлось, но кое-что мы все-таки заглотнули.
— Ну понятно, — примирительно заговорил я. — Видимо, работал он вяло, и его хотели уволить — и тогда он резко сменил пол. И теперь его уже не достать — находится, как редкое существо, под охраной. Так?
— Ни в коем случае! То есть да. Но человечество должно поддерживать стремление людей к самоопределению, чего бы им это ни стоило! — Он снова искусственно воспламенился. — Любой ценой! Если б ты знал, какие уходят на это деньги... разные фонды вкладываются в них! Смена пола — залог успеха! Порой единственный вариант...
Он как-то сник. Да, попал Кузя в переплет.
— Да... У нас это было вступление в партию, — пытался поддержать его я.
— Что же ты не вступил? — язвительно спросил Кузя.
— Пролимонил!
— Но, мне кажется, смена пола — это все же гуманнее, — неуверенно Кузя предположил.
— Думаешь?
Мы затихли. Зашли в тупик?
— Так у меня есть про это сюжет! — вдруг вскричал я радостно. — На моей голове все это произошло! У меня на потолке! Если забашляете — отражу! Как французы выражаются, «от купюр»!
Но он почему-то не обрадовался.
— У тебя все есть! — презрительно Кузя сказал.
— Так варюсь во всем. Разве ж это плохо?
— И кто забашляет тебе?
— Ты же звал!
— А ты знаешь, кто выкупил наше издание?
— Ну... так. Слышал. Два бизнесмена какие-то.
— Два секретаря райкома комсомола, второй и третий, из какого-то Ужупинска!
— Зачем им надо парижское издание?
— Это ты у них спроси! А ты знаешь, что требуют наши комсомольцы? — снова вскричал он. Чувствовалось, гнев придает ему силы. — Они... требуют прописать... образ простого труженика! Из глубинки! Это в нашем журнале! Бывшем оплоте интеллектуалов!
— Из французской глубинки хоть? — Я мысленно потер руки.
— Да нет, — мстительно произнес Кузя. — Из российской.
— А что? Можно. У меня есть такой.
— Этот... твой водопроводчик, что ли? — презрительно Кузя спросил.
С какой, интересно, стати презирает? Сам вылез из деревни!
— А что? Он такой!
— Да ты даже понятия не имеешь о том, что нужно им теперь!..
— Да они сами не знают. А я — напишу. Богатырь, из глубинки.
— Ну и как там этот... твой друг-водопроводчик живет? — как бы вскользь Кузя спросил.
Видно, все же тоска по родине гложет?
— Отлично! — вскричал я (опуская, впрочем, некоторые мелкие подробности). — В глубинку уехал. Там у покойной жены брата... Нет, у покойного брата жены бизнес унаследовал.
— Что за бизнес? — вскользь Кузя спросил. Видно, завидовал.
— М-м-м... Ну, напишу — узнаешь!
— Не будет тебе аванса.
— Пач-чему?
— Не то, чувствую, напишешь.
— Ну а давай про этих, «видоизмененных» твоих напишу!
— Жадность твоя безмерна...
Так что из Парижа вернулся — обогащенный, в основном духовно. Но при этом заклейменный как рвач.
Удачно, что я еще и наше дождливое лето успел задеть, залетел в Комарово.
— Сплошные дожди, — говорила Нонна. — А грибов нет.
— Сделаем!
И тут же вырвался из туч луч солнца, и дождик золотой стал, «грибной».
— Смотри, Веча, чего я нашла!
— О! Черника! Сама собрала?
— И гляди, что я еще там нашла! Рубль! Валялся там.
— Отлично. Добытчица ты наша!..
— Веч, ты чего?
— Да так... телефончик пискнул.
— Ето что значит? Надеюсь, что-то хорошее?
— Я тоже надеюсь...
Открыл текст. «Куда ты пропал? Опять появился Он. Изъял твое дело. Срочно приезжай!»
«Изъял твое дело»... А может, и ее тело?
Помчался.
Бежал по торжественной лестнице суда.
Пошел коридором, заглянул к Яне в каморку. С визгом кинулась на шею мне! Тело — ее! А значит — наше!
— Ну полно, полно! — добродушно сказал ей, чуть отстраняясь.
