— М-м-м! — промычала она, когда мы еще не разомкнули объятия. Наконец разомкнули. — Ты не изменился.
— И ты!
Оглядели друг друга. Холеная, подтянутая. Сняла очки. Глаза ее — серые, с коричневым ободком — были, как и тогда, с какой-то дымкой задумчивости... сулящей черт знает что!
Мы сели. И тут вдруг молодые симпатичные официанты в фирменных длинных фартуках, окружившие нас, зааплодировали.
— Чего это они? — Я слегка растерялся.
— Поздравляют нас.
Я чуть было не брякнул: «С чем?»
— Просто знают меня, — сказала она, но не объяснила.
— Что будем заказывать, Алена Дмитриевна? — подошел рыжий, с аккуратной бородкой официант.
— Вино.
— Ваше любимое, как всегда?
Алена кивнула.
— Слушаюсь! — Официант отошел.
— Э-э-э... Сбегаю домой. Мало взял денег — спешил...
— Не парься! — Ласково положила свою руку на мою... рука, увы, далеко не детская. Но ногти — люкс. Возбуждают.
— С какой это стати? — Я все же встал.
— С такой! Садись. Ресторан этот, на минуточку, моему сыну принадлежит... Как и вся эта сеть. Отличный парень, кстати — я вас познакомлю.
— А... когда родился?
— Тогда. Но не от тебя — не дергайся.
Спросить «Ты уверена?» Но уверен ли я, что хочу это знать? Как-то слишком сильно это все... для легкого завтрака!
Сердце стучит — ухом слышно. Не замечал такого давно.
— А... Муж? — Я ловко, как мне показалось, разговор повернул. — Он, помню, на Полиграфмаше работал?
— Помнишь? — удивилась она. — Там и остался. Правда, хозяином. Хватило ума! — Тут я почуял легкую ее снисходительность. — Печатал... всякое.
Я жадно отметил букву «Л», в конце глагола. Развелись? Или?..
— ...Погиб. Слишком много печатал. Я говорила ему: «Делись!»
Помолчали.
— А ты?
Молча положила на стол смартфон, стала пальчиком гонять по экрану роскошнейшие пейзажи.
— Отдых?
— Работа.
— Отлично.
— Совладелица медицинской компании... Медицинский туризм. Вожу всяких крутых. И не только...
— Не только крутых?
— Нет. Только крутых. Но не только вожу. И тут помогаю...
— Я, к счастью, здоров.
— Я вижу. Медицинский я все же закончила. Несмотря на...
— ...несмотря на все мои усилия, хочешь сказать? — вставил я.
— Да! — Она засмеялась.
Принесли вино.
— Монтепульчано любишь?
— Я люблю всё!
— Да-a. Помню это твое...
Официант налил по чуть-чуть, и мы чокнулись.
— Все! — проговорила она. — Расслабься. Я не для того тебя позвала, чтобы мучить проблемами. Хватит, помучились уже... когда были идиотами. Давай теперь наслаждаться. Чтобы время хорошо провести! — выпила.
— ...Сколько? — прежде чем выпить самому, все же уточнил я.
— Ты, как всегда, предусмотрителен... А сколько захотим!
— Пр-равильно!
Мы поцеловались. Официант, тактично улыбаясь, стоял в стороне.
— И когда начнем? — спросил я, утирая губы.
— Да прямо сейчас!
Я поглядел через улицу на мой дом.
— Ну что? Перейдем Рубикон?
— Но только по переходу!
Она подняла палец. Неслабое кольцо!
— А эти? — я кивнул назад.
— Они прекрасно понимают, что, если вдруг сглупят и позвонят Мите, будут уволены!
Рядом с аркою был спуск в подвальчик.
— Представляешь! — радостно говорил я (одурел от счастья!). — Недавно прямо тут, в духе времени, завели стриптиз! Вечером прямо вот тут девки стоят. И если бы только тут! На всех углах стоя, хватают — и волокут! Особенно если идешь усталый или выпимши, трудно отбиваться!
— Но ты, надеюсь, отбивался?
— А то!.. Еще потом ко мне в гости придут! Глупо как-то.
— А сейчас умно?
— А сейчас умно!
Мы вошли в арку и страстно поцеловались.
— Вот, — от волнения я нес что попало, — видишь, изогнутая арка. Говорят, чтобы не было сквозняка! А вот эта арочка сбоку — углубление для карет!
— Я знаю! — проговорила она. — Я сюда уже заходила несколько раз.
— Ради меня?
— Не только, увы! Есть тут у меня... бизнес один. И случайно увидела тебя. Но в тот раз — не могла.
— ...Какой бизнес?
— Нафиг его!
Повернувшись, она снова прижалась.
— Погоди... — отстранившись, произнесла она. — Дойти все-таки надо бы!
И мы дошли.
Через полчаса я вынырнул из блаженства.
— Ну... — проговорил я, — ты стала даже лучше, чем была!
— Растем! — приподнявшись на локоть, проговорила она.
— А помнишь молодежный туризм? Как при въезде в Венгрию ...дцать лет тому назад нас Львовский райком партии прессовал?
— Конечно! — улыбнулась она. — А помнишь, как мы в Будапеште, в горячем бассейне... в тумане?
— Совсем были не в себе! — сказал я.
— Ну, не совсем...
— Безумие!
— И холодный расчет! — Она улыбнулась.
— Слушай! — спросил я. — А ты вообще кто?
— Я? — Она подняла свою слегка растрепанную голову, глянула в зеркало напротив. — Твоя первая и, надеюсь, последняя любовь!
Встала, пошла по комнате.
— Ты прямо... реклама. Но чего?
— Здоровья. Вот так!
— А что у тебя в моем доме за гешефт?
— М-м-м... Коммерческая тайна! Нельзя! — чмокнула. — Международный проект!
— Надеюсь, связанный со мной?
— Надеюсь, да! И если он проканает... Многие поблагодарят нас!
— И я, надеюсь, тоже?
— Ты будешь в числе тех, кого поблагодарят. Ты чего-нибудь хочешь от жизни?
— Ммм... Ну разве что, — решил вдруг поделиться, — наверху кто-то постоянно топает! Может быть, одна... Но — всегда. Нельзя ли чудо совершить — чтобы прекратить это?
