Это невольно заставляет меня вспомнить и о своих моментах из жизни, когда наши посиделки в кампусе были наполнены свободой, весельем и жизнью — той, которой мне никогда не хватало. Сид и Фиби пытались восполнить все, что я потерял, в том числе и развлечения, но школьные сборища казались по большей части попойками: гормоны у всех бушевали, люди мало контролировали свои желания и мысли, а убирать наутро тот бардак, что они устроили, приходилось нам втроем. И это мало смахивало на то, что открывается перед глазами сейчас — вроде взрослые, но все еще дети в души люди, которые травят байки, потягивают некрепкий алкоголь и поддерживают дружескую атмосферу вместо того, чтобы бороться за место под солнцем ради какой-нибудь Стейси, с которой у них спаренная математика.
Айви расслабляется. Я слышу её голос отчетливее всех остальных, сижу рядом, накрыв ладонью её миниатюрную руку. Периодически она смеется, пытается обыграть одного из парней — кажется, его зовут Фил — в Джангу, но снова и снова терпит поражение. Я подсказываю ей, какую деталь стоит вытащить первой, подшучиваю над попытками не разрушить башню одним неловким движением руки и, несмотря на то, что остаюсь невидимым для всех, чувствую себя частью этого.
Вечер перетекает в ночь. Музыка и правда сменяется под настроение Мириам и она утаскивает Айви танцевать, кружа подругу под напевы Cheri Cheri Lady, стараясь выкрикивать слова громе исполнителей.
Это еще один вечер, не считая тех, которые мы проводим вместе, который кажется мне по истине волшебным. И в глазах Айви, что вновь встречается со мной взглядом, искрится благодарность, что обжигает меня изнутри.
Я люблю тебя, — по губам произношу я.
Я тоже, — отвечает она.
Сегодняшний день отдает неимоверным теплом и распустившемся наконец летом — календарь на кухне говорит, что в город слишком быстро подкрался июнь. Айви, устав от работы, вышла к пляжу, чтобы немного почитать, а я снова наблюдаю за всем с крыльца дома — хочу, чтобы сегодня она немного передохнула от моего общества. Мы проводим слишком много времени вместе и это, если честно, снова отбирает у Айви её реальность.
Возможно, именно поэтому я все чаще прошу её отвлекаться на действительность, а не на меня. Посиделки в её доме стали своеобразной традицией, ритуалом каждых выходных, в которые к ней наведывается не только Мириам в компании своего парня. Меня это радует. Айви, несомненно, тоже.
Кошка, что спрыгивает с нагретого места, заставляет меня снова перевести взгляд. Удивление, растекающееся внутри, бьет по сознанию слишком резко.
Это странно — видеть, как Фиби осторожно прогуливается по пляжу, держа в руке панамку. Русые волосы треплет ветер, загорелая кожа отдает бронзой. За два — почти три, какой ужас! — года она практически не изменилась. Сменила прическу, немного прибавила в весе, но мягкие черты лица остались такими же милыми и нежными. Почти такая же, какой я её помню.
Фиби вышивает по песку, как самая настоящая модель, но без каблуков — шлепанцы на её ногах смотрятся весьма странно и непривычно. Стоящая неподалеку Айви не замечает, как фигура огибает выбрасывающиеся на берег волны и подходит к ней ближе. Фиби останавливается, внимательным взглядом окидывает дом, а затем, замечая неподалеку от него Айви, подходит ближе, дотрагиваясь её плеча. Айви оборачивается, удивленно разглядывая совершенно незнакомую девушку.
Они перекидываются парой фраз, прежде, чем Айви встречается со мной взглядом. Я киваю, зная, что она мысленно спрашивает разрешения пустить Фиби в дом — подсознание невольно вырисовывает весь разговор и просит не сопротивляться. Возражать особо не хочется, да и нет смысла: слишком радостно от того факта, что Фиби все еще помнит. Увидеть спустя столько времени того, кто был частью твоей жизни — необычно. И, вместе с тем, немного больно, пускай я и пытаюсь перекрыть это чувство тем, что слишком рад её видеть. Но я правда рад.
Особенно теперь, когда сожаление больше не съедает изнутри.
Айви осторожно кивает. Фиби с улыбкой ступает по нагретому еще дневным солнцем песку, придерживая развивающееся по ветру цветастое платье. По сравнению с Айви она кажется немного выше и полнее — под легким подолом угадываются очертания округлившегося живота.
— Может, хотите чего-нибудь? — интересуется Айви, как только они оказываются в гостиной. Фиби отрицательно качает головой, усаживается на диван и поглаживает живот. — У меня есть отличный чай с бергамотом.
— Мой любимый, — Фиби улыбается. — Пожалуй, соглашусь. Мне неудобно, что я потревожила ваш покой из-за такого пустяка. Просто этот дом… ох, знаете, человек, что жил здесь, был мне очень дорог. И мне просто захотелось еще разочек оказаться среди этих стен, вспомнить… то, что сумела забыть.
Фиби закусывает губу, теребя пальцами платье. Грустная улыбка расплывается по её лицу, мне становится больно. И стыдно: в который раз убеждаюсь, что не заслужил Фиби и её любви.
