- Нет, сын мой, не представляю, поэтому и прошу тебя уже третий день, разъяснить мне, что происходит. Но ты молчишь, и я в полном неведении, – мама говорила спокойным голосом. Как будто бы она сейчас стояла не перед слегка рехнувшимся сыном, а у себя в классе перед учениками, и спокойно выясняла, кто мелом на доске написал бранное слово. – Как только ты соизволишь мне все рассказать, я буду иметь возможность тебе помочь или, если не помочь, то хотя бы дать совет…
И тут меня прорвало. Было такое чувство, что в душе был огромный гнойник, и сейчас мама его вскрыла и дала возможность всей гадости находящейся внутри выйти наружу.
Я, сбиваясь и глотая слезы, как в детстве, рассказывал все маме. От момента как встретил Ника на дороге и до встречи глазами в аэропорту. Она слушала молча и только периодически кивала, давая мне понять, что слушает. Когда я закончил свой рассказ, слезы катились из глаз сами по себе, не произвольно и мама, подойдя ко мне, прижала меня к своей груди. Давая возможность выплакаться и успокоиться.
- Да, ситуация… И что ты собираешься делать теперь?
- Делать? А что я могу сделать? Я ПРЕДАТЕЛЬ ДЛЯ НЕГО! Что я могу сделать мама?!
- Перестать орать на мать и включить мозги, для начала. Ты только что почти час убеждал меня, что он не виновен. Так?
- Так…
- Так докажи это в суде. Собери доказательства, что его подставили, и сможешь оправдать себя. И да, Женя поступил правильно, он лишил убийцу, что охотится за твоим Никитой, возможности убить его. Пока он под охраной людей Жени, ему ничего не грозит. А тебе не мешало бы у него попросить прощения. Он уже весь извелся. Вон посмотри, сидит во дворе на лавке как приклеенный.
Я подошел к окну, Жека как побитая дворняга сидел на лавочке и жевал пирожок, который, судя по всему, ему дала моя мама.
Глядя на всю эту картину, я не выдержал, смех сам собой прорвался наружу. Ужас трех дневной давности, который сковал мое сердце, отступал. И у меня появлялась надежда спасти Никиту. А для этого мне нужна поддержка, а чувствующий свою вину следователь прокуратуры именно то, что мне нужно.
- Мама, а где мой телефон?
Женщина пожала плечами. И тут меня осенила еще одна мысль.
- Ма, а ничего что твой сын, судя по всему гей? Ну, просто я хочу уточнить, может ты не поняла?
- Интересно, какого ответа ты от меня ждешь?
- Просто нормальные родители не так реагируют на такие новости. Ты понимаешь, что внуков у тебя не будет?
- Почему не будет?
- Мам, ты издеваешься?
- Нет. Усыновите, в приютах миллионы детей, которые хотят иметь родителей.
- А как же папа?
- А что папа? Сынок нам все равно с кем ты спишь. Главное, что ты жив и здоров. Любишь и любим. А все остальное мелочи жизни, поверь моему опыту. А теперь иди в ванную, а то от тебя, мягко говоря, несет. А я пока приглашу в дом твоего друга.
Уже вторую неделю мы с Жекой носимся по городу как ненормальные в поисках хоть какой-то зацепки по делу Никиты. Сотня опрошенных соседей и людей, работающих в доме, не дали нам ни крупицу новой информации. Куча перелопаченных документов и фактов, которые не совпадали друг с другом. Какой-то замкнутый круг.
Как выяснилось Стас – партнер, которого Ник подозревал, умер через месяц, после вынесения приговора Никите. Просто взорвался в машине. Официальная версия: возгорание в бензобаке, несчастный случай. Но почему-то мне в это не верится. У Жени тоже сплошные дыры. Никита на контакт идти не хочет, молчит как рыба. Мои попытки с ним встретиться и все объяснить не увенчались успехом. Он просто отказался со мной видеться. Такое поведение Ника приводило меня в отчаяние. Я метался от одного человека к другому, подолгу просиживал в архиве, вчитываясь в документы, в надежде найти хоть что-то, что помогло бы спасти любимого человека. Да, я больше никак по-другому не называл. Только любимый человек, и пусть ему я не нужен, я всеми силами буду доказывать его не виновность, пока не докажу и ему и всем, что я не предатель, что верил каждому его слову. И пусть все видят, он честный человек, которого оболгали.
Я смирился с тем, что влюбился в него. Все что меня интересовало на данный момент – это доказательство его невиновности. Я даже ходил к его погибшей семье. По документам их похоронили на центральном кладбище. У работников кладбища я узнал место и номер могил. Но найти таковых так и не смог. Как мне сказали, за восемь лет могилки без ухода и креста, скорее всего, просто сравнялись с землей и заросли бурьяном. Я никак не мог прийти в себя после увиденного. Никите даже на могилу прийти некуда, чтобы оплакать своих детей и любимую жену. Эта мысль не давала мне покоя. И подталкивала копать глубже. Интуиция мне подсказывала, что все не так просто. Мы чего-то не видим, ходим вокруг да около, но никак не поймем что не так…
