Богатый, властный, надменный… Алекс Гроссо. Хозяин жизни, владелец заводов, газет, пароходов, волей судьбы оказывается не только братом погибшего мужа моей умершей сестры-близняшки, но и моим первым мужчиной.Этот запутанный клубок получается размотать слишком поздно. Я всей душой надеюсь больше никогда с ним не встречаться, но наша общая племянница, выжившая чудом, рушит все мои планы.ОСТОРОЖНО!Откровенные сцены секса!Немного мата!18+
Жизнь — не сценарий, написанный кем-то свыше и обязательный к исполнению строго по пунктам.
Ты сама — хозяйка своей судьбы. Только помни, что с каждым твоим последующим шагом, меняется и всё остальное. Потому что каждый шаг — это выбор.
Звучит немного пафосно и вроде как обещает, что ты всегда «на коне». Но вся соль в том, что…
Иногда.
Вещи.
Просто.
Случаются.
И наоборот.
Что должно случиться, не случается. А что не должно — происходит.
Такова жизнь.
Вот и моя, тихая и спокойная, строящаяся по плану, в один момент сделала крутой вираж, и все желания и планы посыпались, как карточный домик.
Жуткая цепь событий привела к тому, кем я стала теперь. Жалею ли я? Совершенно однозначно нет.
Но это — сейчас.
А раньше всё было по-другому…
«— София Викторовна?
— Да, это я, — недоумение не скрываю.
— Лейтенант полиции Майков, могу я увидеть Ваши документы?
— Конечно, вот держите. А что не так?
— Елизавета Викторовна — Ваша сестра? Вы очень похожи.
Вопрос напрягает. Киваю.
— Верно. Мы — близнецы. Что с ней?
— Авария.
Первая волна паники накатывает волной, подгибая ноги. Прислоняюсь к косяку двери, ища опору.
— Но… они с мужем уехали в путешествие в Карелию, и…
— Верно. Вчера после 22.00 нашли их машину, она слетела с трассы и врезалась в дерево. Всего в ста километрах от города.
— Это, должно быть, ошибка. Я раньше, чем через неделю их не ждала, и… — мотаю головой, не желая признавать правду.
— Вот фотография с места событий. Узнаете?
Смотреть страшно до ужаса. Но я заставляю себя это сделать.
Машина Макса. Сомнений нет. Номер виден четко.
— Что с ними? — неосознанно обхватываю шею, чтобы задавить дикий вопль, готовый вот-вот сорваться с уст.
— Макс Гроссо погиб на месте, — с каждой новой фразой трясет сильнее. — Его жена в реанимации. Очень слаба.
— Она беременна… — выдыхаю на грани слышимости.
Паника накрывает душным коконом, в глазах темнеет.
Нет, только не с моими родными. Они всё — что у меня есть.
Нет.
НЕТ.
НЕТ!
— Врачи делают, всё возможное. Я могу Вас отвезти, — голос мягкий, сочувствующий, словно нож, полосует по остаткам моего мнимого спокойствия.
Это не сон…
Понимаю, наконец. И крупная дрожь прошивает всё тело, как разряд электрического тока.
— Я соберусь через пять минут, спасибо, — руки и ноги леденеют.
Но это и правильно. Эмоции подождут. На стену буду бросаться потом. Сейчас нужно сделать всё возможное, чтобы спасти Лизу и ребенка.»
Биты прошивают тело, словно искры. Кровь пульсирует в такт.
Поворачиваюсь спиной к залу. Делаю изящный прогиб, наклоняясь вперед. Короткие шортики из лаковой кожи цвета серебристый металлик, отражая свет софитов, откровенно обрисовывают нижние девяносто и явно будоражат зрителей.
Ну еще бы, так оттопырить попу и не завести толпу.
Слышу свист, перебивающий громкую музыку. Не отвлекаюсь. Даже не меняю выражения лица, сохраняя отрешенную загадочность. Увожу руки плавно в стороны и стремительно разворачиваюсь.
Пряди разлетаются и бьют по лицу. Не чувствую этого, просто фиксирую. Знаю, смотрится шикарно. Тяжелая волнистая грива пепельно-розоватых волос, немного не достигающих талии, всегда привлекает внимание.
Прогиб вперед, руки строго над головой. Взгляд в никуда. Никаких улыбок. Тяжелый ритм у композиции, не заводной, нет. Пульсирующий, пенящий кровь. Четкий, резкий.
Мгновенный перепад. И уже соблазняющий, манящий. Надо соответствовать. Резко приседаю вниз и развожу колени в стороны. Грудь красиво выставлена вперед. Да, не четверочка. Но и своя родная полноценная тройка в серебристой майке-размахайке, прикрывающей спортивный бюстик, сморится весьма и весьма.
Свет подстраивается под музыку, то вспыхивая неоном, то погружая зал в сумрак. Делаю шаг вперед. Изгибаюсь всем телом, рисуя бедрами восьмерки. Знаю, пирсинг с красивой подвеской в пупке приковывает многие взгляды. Камушки отражают сотни ярких огней, играют и манят к себе. Зовут коснуться сначала их, а потом и подтянутого животика. Провести по нему легонько самыми кончиками пальцев, скользя к бокам, а потом резко обхватив, притянуть поближе, чтобы прочувствовать все в подробностях, медленно и не торопясь.
Но нет. Вам разрешено только смотреть. Не касаясь.
Вот и наслаждайтесь, чем можете.
Вновь отщелкивающий секунды мотив. Руки четко передвигаются по заданной траектории во время темноты и фиксируются на месте при неоне. Кожа горит от сотен взглядов. От напряжения появляется испарина.
Вспышка.
Поворот влево, прогиб, кисти заманивают призывом, как и искорки в подведенных черным карандашом глазах.
Вспышка.
Стою прямо, скользя руками вдоль тела. Призывно до одури. Оценили?
Вспышка.
Поворот вправо, прогиб. Вам хочется погладить моё изящное бедро? Или опустить руку чуть ниже границы шорт?
Вспышка.
На коленях с опущенной головой. Я — раба. Послушная и открытая для тебя. Веришь? Зря.
Вспышка.
Перекидываю руки за спину, развожу ноги в коленях. Хорошо, что ткань не дымиться от сосредоточенных на мне голодных взглядов. И отталкиваюсь для подъема.
