Киоси кончил осмотр машины, собрал инструмент и сложил в ящик.
— А ну-ка заводи! — приказал он Канадзава.
Юдзи сел в кабину и включил стартер.
— Хорошо! Глуши, — скомандовал Киоси. — Кажется, все! Пойду, посмотрю, чем занимается господин Икари с приехавшими солдатами. Интересно, зачем он их собрал? Они все похожи на нашего Фусано.
Киоси вышел из гаража и направился к тюремному бараку, за которым был плац для строевых занятий. Остановившись за углом барака, шофер с любопытством стал смотреть: На плацу были установлены три манекена в красноармейской форме. Около каждого из них стоял солдат с длинным шестом, к концу которого была прикреплена шарообразная сумка с опилками. Обучавшиеся по очереди подбегали к манекенам, отражали прикладом удар шеста и наносили укол.
— Выше колоть! Выше! — кричал Икари. — Русские солдаты высокие. Разве так колют, скотина? — Икари вырвал у низенького сухого стрелка винтовку и оттолкнул его в сторону. — Всем смотреть на меня! — выкрикнул он.
Капитан быстро подбежал к манекену, резко отразил выброшенный на него шест и с силой вогнал штык в грудь манекена.
— Вот так нужно колоть русских! — самодовольно заявил он и возвратил винтовку солдату. — Понял?
— Так точно, господин капитан!
— Повтори!
Солдат разбежался, отбил шест, что есть силы всадил штык в манекен, но выдернуть обратно уже не смог: штык крепко засел в столбе, на котором держалась двойная фанера. Икари, рассердившись, принялся стегать солдата хлыстом.
Через час Икари начал проверять стрельбу по силуэтам. В шестистах метрах появлялось и медленно двигалось изображение советского бойца. После попадания изображение исчезало. Всего чаще силуэты пропадали после первого выстрела, реже после второго и совсем редко после третьего.
«Здесь собраны лучшие стрелки», — сделал вывод Киоси и помрачнел. Но потом, вспомнив о шутке русских, он улыбнулся. После того, как один снайпер «расстрелял» выставленное русскими солдатами чучело, майор Танака объявил ему благодарность. А когда через несколько дней на сопках появились всяких размеров фигуры, майор Танака объявил тревогу и в течение половины дня лично руководил «боем». В Новоселовке поднялась паника. Господин майор получил за этот «бой» выговор от полковника Хасимото.
Киоси тихонько рассмеялся. Вдруг он заметил направлявшегося к гаражу неуклюжего рыхлого ефрейтора Фусано.
— Киоси-сан, зачем меня вызывает господин майор? — еще издали заискивающе спросил он.
— Сейчас узнаешь. Об этом на улице не говорят, — многозначительно бросил шофер. «Действительно, зачем понадобился майору этот шалопай?» — подумал он.
В кабинете Танака, кроме майора, был начальник гауптвахты унтер-офицер Кои. «Неужели я в чем-то провинился?» — испугался Фусано.
— Командование решило оказать вам честь и высокое доверие — быть избранниками в борьбе с врагами божественной Японии! — как сквозь сон расслышал он голос Танака. — Оправдаете ли вы это доверие и честь?
— Так точно, господин майор! — в один голос прокричали оба…
— Я доверяю вам проведение важной операции. Мы изредка будем выдавать китайцам, работающим на саперных работах, ужин. Это будете делать вы вдвоем.
«На этом можно будет кое-что заработать. Можно потребовать с китайцев за пищу деньги или какие-либо вещи», — подумал Фусано.
— Только прежде чем выдавать этот ужин, вы должны примешивать к пище порошок, которым снабдит вас капитан Икари. Вы ни с кем не имеете права говорить о задании. Ни с кем! Порошок обязаны хранить, как зеницу ока, а упаковку от него сдавать капитану. Надеюсь, вы меня поняли? — уже грозно спросил Танака.
— Так точно, господин майор!
— Вот это прочтите и скрепите своей кровью! — приказал Танака.
«Клянусь, согласно своей совести, что буду строго хранить доверенную мне тайну», — зарябило в глазах Фусано. И хотя он добросовестно старался прочесть до конца, это ему не удалось. «Такова воля неба», — заметил он строчку внизу бумаги. Унтер-офицер Кои взял поданный майором нож и сделал надрез на конце пальца. Выдавив кровь, он стряхнул ее на кисточку, расписался и передал нож Фусано. Тот нерешительно провел лезвием по пальцу. Кровь не показалась. Танака вышел из-за стола и, вырвав нож, сам разрезал ефрейтору палец.
— Солдат императорской армии должен быть предельно волевым. Эта священная боль принесет вам душевное успокоение, — назидательно заметил майор. — Сейчас отправитесь с господином Икари в Сибуни.
Сияющий Фусано появился в гараже в то время, когда Киоси собрался уже в казарму.
— Киоси, немедленно подавай машину к штабу. Не вздумай важничать и медлить. Сейчас повезешь нас в Сибуни. Торопись только, — важно бросил он и залез в машину. — О, как хорошо! — воскликнул Фусано, развалившись на сиденье. «Когда умрет отец и я стану главой семьи, обязательно куплю себе автомобиль, — размышлял он. — Меня, наверно, и старостой назначат вместо отца. „Фусано-сан, это ваш автомобиль?“ — „Ну, а чей же!..“ Сяду, развалюсь: „Заводи!“ Хорошо!.. Только старый катацу[8] еще, наверно, долго протянет…»
Киоси молча взял Фусано за шиворот и выволок из машины.
