В низине нашлось подходящее место с раскисшей землёй. К рытью котлована приложился каждый, и кости вскоре устлали могилу. Варяг откупорил бутылку припасённого пива.
– Выпей, браток, – сказал Варяг, – при жизни ты наверняка любил накатить.
Пиво вспенилось на костях, и сытую чёрно-белую жижу с жадностью всосала земля.
– Варяг, задвинь поминальную телегу.
Все сняли шапки, и оратор произнёс речь:
– Надеюсь, ты не держишь на нас зла, дружище. Мы тут как бы вообще не причём. Так получилось, что тебя из могилы выкопали сумасшедшие сектанты, которые хотели истолочь твои кости в муку, напечь из неё сладкий хлебушек и знатно поужинать. Но Ветеринар спас значительную часть тебя в своём сундуке. Это, конечно, странный поступок, но нынешние люди вообще не подарок. Я бы даже сказал – не ахти. Пусть в доме Ветеринара было сыро, за диваном вырос огромный чёрный гриб, а ты лежал возле компьютера, за которым Тырышкин наверняка дрочил, но всё же это лучше, чем быть съеденным сумасшедшими. Поэтому надеемся, браток, что ты будешь снисходителен к нашему товарищу, да и на нас не станешь держать зла.
Варяг наклонил над могилой бутылку:
– Вот, выпей ещё на дорожку.
Дождь на мгновение перестал. Небо остановилось. Мы задрали головы, чтобы увидеть, как сверху медленно падал первый снег. Уже через минуту он повалил густо, и в небе нельзя было ничего различить. Рассвирепевший ветер заголили тёмные ветви деревьев. Резко похолодало, но вместе с тем на душе наступило странное упокоение, будто ты наконец сделал что-то действительно важное. Лицо Василия посветлело, и он впервые за весь разговор улыбнулся. Варяг снова зажегся огнём, и снег, налипший на его выскобленную черепушку, растаял.
На сердце стало хорошо и приятно. Наверняка где-то на нарах улыбнулся и сам Тырышкин. Нас больше ничего не волновало. Мы словно провели черту под общим прошлым, и теперь молча стояли вокруг крохотного холмика думая о чём-то своём.
Могилу начинал заметать снег. Наступала долгая сибирская зима.
[Наверх]