Вот так-то одна мать раз… Устала она-что ли от трудов и ложится отдохнуть, а ребенок её расплакался на ту пору… Унимала-унимала она его, не перестает; она и выговорила в сердцах: «о непутный, возьми тебя нечистая сила!» Ребенок, как будто к слову, вдруг и затих; мать обрадовалась и легла уснуть, не сотворив над ним и молитвы после такого слова.
Л видно слово это было сказано не в добрый час, как сами увидите… отвечать бы ей Богу за такой великий грех, да видно по молитвам родителей Господь ее помиловал.
Только она легла и начала-было засыпать, да неловко что-то вдруг стало ей, словно тяжесть какая налегла на сердце. Не вставая с места, она обернулась от стены к колыбели, взглянула в полглаза на ребенка, что же она увидела?.. Пол расступился и из под него вышла огромная, бледная женщина, вся в белом, с распущенными волосами… вышла, остановилась неподалеку от колыбели и стала протягивать руки к ребенку, чтобы взять его…
Мать, увидя это, окаменела, хочет вскрикнуть, не может, а бледная женщина все ближе и ближе протягивает руки… уже достала до ребенка, хочет взять…
В это мгновение вспомнила мать свой великий грех и взвизгнула самым страшным, отчаянным голосом, так что рядом избах в двух ее слышали, как рассказывали после; привидение исчезло: мать вскочила к ребенку, начала крестить его, читать над ним молитву, и упав на колени перед образом, принесла со слезами раскаяние в своем грехе, и даже после не могла без слез вспомнить, как Бог наказал се за злое слово.
Осмотрелась, говорит, все было попрежнему: ребенок не тронут, пол не поврежден, такой же, как и был, а так, говорит, живо помню привидение, как будто и теперь еще его перед собою вижу.
Иногда не верят, что нечистый может примерно завести куда нибудь хмельного человека, или иную проказу сделать над ним, да что тут мудреного: не только пьянство, а и всякая другая грешная страсть предает человека в руки сатаны… Однажды и не с хмельным.
Жил-был один человек, уже пожилой, лет-этак пятидесяти. Был он прежде человек торговый, а как стал постарше, то сдал свою лавку и товар, собрал деньги и стал их отдавать под залог разным людям. Ну, уж известно, кто занимается таким делом, тот часто довольно таки берет греха на душу: если бедный человек не в силах заплатить, то и с залогом простись, ростовщик уже завладеет: ему что за дело, хоть пойди по миру; он говорит: «я не виноват, мое дело правое, вольно занимать, когда не знаешь наверное можешь ли отдать!» И сделавши раз-другой так, он уже привыкнет и станет после вовсе несправедливо оттягивать чужое, или, в крайности, рост брать такой, что иному и жиду было бы совестно… и этакой человек так прилепится к деньгам, что будут они ему на свете милее жизни, не только другого чего… рад сам три дня ничего не есть, лишь бы отложить себе в сундук лишний рубль.
Пот этот, про которого я вам начал говорить, и стал именно таков скряга-скрягою: в гостях ли он, дома ли, в церкве ли, у него только и на уме, что деньги, только и думает, как бы скопить еще побольше, а кому и копил? Один-одинешенек и душою и телом, да подиж ты, всегда так, уже кого осетит нечистый, тот потеряет всякое размышление.
Приехал раз к этому скряге его родной племянник; приехал он издалека по делу в город. Племянник была, тоже сам человек достаточный, так дядя конечно и принял его ласково. Погостил племянника, дня с три и понадобились ему деньги, рублей этак сот с пять… он и думает попросить взаем у дяди: дядюшка де богат, авось не откажет… и судит посебе: случись-дескать ему ко мне приехать да понуждаться в деньгах, я ни слова не скажу, тотчас дам. Он и попросил: «Дядюшка, одолжите мне пять сот рублей, денег у меня с собою нет а по-моему делу теперь понадобились; я как только возвращусь домой, тотчас вам пришлю с благодарностью.»
Дядя было сначала так и сяк: время плохое, денег нет, все в чужих руках… а после одумался, совестно: все знают, что видно де есть деньги, когда ссужает других, да при том же знает, что племянник и сам с состоянием, не обманет из таких пустяков, а при случае и сам еще пригодится, может быть… подумал-подумал старик, ну да хорошо, говорит, постараюсь, достану; только, пожалуйста, не задерживай, поскорее обратно пришли! «Этакой скряга», подумал племянник; а так-как деньги были очень нужны, то ни слова не сказал старику про его скупость, а поблагодарил его и обещался непременно доставить обратно очень в короткое время.
Взял деньги племянник, истратил их куда нужно, простился со стариком и уехал обещаясь, тотчас по проезде, прислать эти деньги обратно.
Но нередко случается, что и честный человек обещается, да не может исполнить во время, в особенности денежное дело; только отъявленный богачь может в назначенный срок вынуть, да и положить на стол сколько надобно, а у человека средней руки вдруг Бог знает откуда найдется тысяча разных мест, куда деньги деть и невольно принужден бывает просрочить, так и тут.
