Когда же взошла заря, один из братьев сказал другому: «Пойдём, о брат мой, поговорим в моем доме». И тот сказал: «Хорошо!» – и они ушли. И пришёл тот человек и нашёл женщину в великой скорби и спросил её: «Что тебя поразило и постигло?» И женщина ответила: «Ты послал ко мне сегодня ночью людей, которые пожелали от меня дурного, и была я из-за них в великой скорбя».
И купец разгневался и пошёл к царю и рассказал ему, что сделали его доверенные, и царь поспешно призвал их (а он их очень любил, так как убедился в их верности и благочестии). А затем он велел призвать женщину, чтобы она рассказала своими устами, как было с ними дело.
И женщину привели и доставили, и царь опросил её: «О женщина, что ты видела от этих доверенных людей?» – «О царь, – отвечала женщина, – прошу тебя ради Аллаха великого, господа вышнего престола, не прикажешь ли ты им повторить слова, которые они вчера сказали?» – «Говорите то, что вы говорили, и не скрывайте ничего!» – сказал им царь. И они повторили свои слова, и вдруг царь поднялся со своего ложа и вскрикнул великим криком, и бросился к юношам, и обнял их, и воскликнул: «Клянусь Аллахом, вы, поистине, мои дети!» И женщина открыла лицо и сказала: «А я, клянусь Аллахом, их мать!»
И они все встретились и жили самой сладостной и приятной жизнью, пока не погубила их смерть. Слава тому, кто спасает раба, когда тот к нему обращается, и не обманывает его надежд и упований. Как прекрасны слова, сказанные в этом смысле:
Рассказывают также, что Абу-ль-Хасан-сукновал говорил: «Я часто ходил в Мекку (да увеличит Аллах славу её!), и люди ходили за мной следом, так как я знал дорогу и помнил водопои. И случилось в некий год, что я захотел достигнуть священного храма Аллаха и посетить могилу пророка его (молитва над ним и привет!) и сказал про себя: «Я знаю дорогу и пойду один».
И я шёл, пока не дошёл до аль-Кадисии[41], я вступил туда и вошёл в мечеть и увидел там прокажённого, который сидел в михрабе. И, увидев меня, прокажённый сказал: «О Абу-ль-Хасан, я прошу разрешения сопутствовать тебе в Мекку». И я подумал: «Я бежал от спутников; как же я буду сопутствовать прокажённым?» – «Я не буду сопутствовать никому», – сказал я потом, и этот человек промолчал.
А когда наступило утро, я пошёл по дороге один и оставался одиноким, пока не достиг аль-Акабы;[42] и я вошёл в мечеть и, войдя туда, увидел в михрабе прокажённого. «Слава Аллаху! – подумал я, – как это он пришёл сюда раньше меня!» И прокажённый поднял ко мне голову и улыбнулся и оказал: «О Абу-ль-Хасан, делается для слабого то, чему дымится сильный!»
И я провёл эту ночь в недоумении из-за того, что увидел, а наутро я пошёл по дороге один. И, дойдя до Арафата, я направился в мечеть, и вдруг вижу: этот человек сидит в михрабе! И я бросился к нему и воскликнул: «О господин, прошу тебя мне сопутствовать!» – и принялоя целовать ему ноги, но прокажённый сказал: «Нет мне к этому пути!» И я начал плакать и рыдать, когда сопутствовать ему стало для меня запретно, и прокажённый сказал мне: «Считай это ничтожным, бесполезно тебе плакать…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
