Тогда девушка, отпиравшая двери, села на ложе рядом с сестрой, а девушка, ходившая за покупками, вышла, прошла в свою комнату и вскоре вернулась, держа в руках атласный мешок, обшитый зеленой шелковой бахромой. Остановившись перед сестрами, она открыла мешок и вынула из него лютню. И она подала ее молодой девушке, отпиравшей двери; та взяла ее, настроила и, ударив по ее струнам, запела о страданиях любви:
О, вас молю! Верните сон спокойныйМоим глазам, которых он бежит!Скажите мне, куда мой разум скрылся?Едва приют я согласился датьВ себе любви, как сон меня покинулИ на меня разгневался совсем.Они спросили: «Что с тобою, друг наш?Ты шел всегда по правому пути,Кто ж ввел тебя в такое заблужденье?»Ответил я: «Не я вам дам ответ —Она вам лучше объяснит причину!Скажу лишь я, что кровь мояЛишь ей одной принадлежит,Что за нее я предпочту пролитьЕе до капли, чем хранить всю тяжестьЕе в себе! Я женщину избрал,Чтоб ей одной все посвятить мечтанья,В них отразилась лишь одна она!И если образ этот изгоню я,Я внутренности сам себе сожгуГубительным огнем. Ее увидев,Наверно вы простили бы меня!Ведь сам Аллах такую драгоценностьОбделывал — искусный ювелир— При помощи могучей влаги жизни;А тою влагой, что еще осталась,Потом Он создал жемчуг и гранат!»Они сказали: «Что же в этой страстиНаходишь ты, безумец, кроме жалоб, Страдания, и неутешных слез,И только кратких сладостных мгновений?Коль ты теперь в кристальные струиВзглянуть захочешь, только тень увидишьТы там того, кем ты когда-то был!Источник тот, к которому прильнул ты,Он утоляет прежде, чем коснутсяЕго струи горячие уста».Я отвечал: «Его я не касался,И не струей его я опьянен,А только тем, что им я любовался.И с той поры меня покинул сон!Не то, что прожито, меня спалило,А лишь ее прошедшее одно!И не разлука с тем, что было преждеМне дорого, а только с ней одной.Могу ли снова обратить я взорыТеперь к другой, когда моя душаТак скована с ее душистым телом,И с амброю, и с мускусом духов,Какими тело то благоухает?!»Когда она закончила, сестра ее сказала: — Да утешит тебя Аллах, о сестра моя! Но молодая девушка была так охвачена печалью, что разорвала на себе одежды и без чувств упала на пол. При этом движении тело ее обнажилось, и халиф заметил на нем следы ударов плетью и прутьями, и это открытие привело его в ужас и недоумение. Но ходившая за покупками девушка подошла к сестре и брызнула ей водой в лицо, после чего молодая девушка пришла в себя. Потом сестра принесла ей другую одежду и переодела ее.
Тогда халиф сказал своему визирю:
— Ты, как вижу, нисколько не расстроен. Разве ты не видел рубцов на теле этой девушки? Что касается меня, то я больше не могу молчать и не успокоюсь, пока не узнаю, что все это значит.
И Джафар ответил:
— О государь и повелитель мой, помни об условии, которое поставили нам в этом доме: не говори о том, что тебя не касается, если не желаешь услышать того, что будет тебе неприятно!
Между тем девушка, ходившая за покупками, встала, взяла лютню и, пробежав пальцами по струнам, запела:
