Девушка подцепила пальцем шнурок, потянула — и вытряхнула на стол содержимое мешочка. Пару медных булавок с тремя латунными звездочками, которые ей полагалось носить на плечах мундира. Знаки различия старшего сержанта.
Наступило долгое молчание.
— Это, наверное, шутка, — промямлила Винтер и после паузы, спохватившись, добавила: — Сэр.
— Хотел бы я, чтобы это была шутка, — отозвался капитан, то ли не заметив ее промашки, то ли решив не придавать ей значения. — Надевай.
Винтер воззрилась на медные булавки с таким видом, точно это были ядовитые насекомые.
— Со всем почтением, сэр… я не могу принять это предложение.
— Очень жаль, но это не предложение и даже не требование, — жестко ответил капитан. — Это приказ. Сейчас же надень эти чертовы штуки.
Винтер хлопнула ладонью по столу, едва не уколовшись одной из булавок, и яростно замотала головой.
— Я… — начала она и осеклась. Взбунтовавшееся горло сдавило с такой силой, что она едва могла дышать.
Капитан наблюдал за ней без тени раздражения — скорее, с озадаченным интересом. Выждав несколько секунд, он кашлянул.
— Формально, — сказал он, — за такую выходку я должен был бы бросить тебя в гарнизонную тюрьму. Вот только у нас нет гарнизонной тюрьмы, да к тому же тогда мне пришлось бы искать другого сержанта, черт его раздери. А потому позволь кое–что тебе объяснить.
Капитан порылся в бумагах и извлек наружу один из белоснежных листков.
— Солдат, которых доставили сюда корабли, хватит, чтобы пополнить наш полк до начальной численности. Это значит, что к нам прибыло почти три тысячи человек. Едва они причалили, я получил от нового полковника вот эту инструкцию. — Последнее слово он произнес с видимым омерзением. — Инструкция гласит, что он не привез с собой младших офицеров, а потому желает, чтобы я предоставил в его распоряжение людей, знакомых с местностью и здешним населением. И наплевать, что мне не хватает младших офицеров для моих собственных рот. Таким образом, я должен где–то раздобыть тридцать шесть сержантов, не разоряя другие роты, а это означает только одно — повышение в звании в боевой обстановке.
Винтер лишь кивнула, по–прежнему борясь с комком в горле. Капитан неопределенно махнул рукой.
— Поэтому я занялся поисками людей, подходящих для этой цели. Ваш сержант Дэвис предложил твою кандидатуру. Твое личное дело выглядит… — губы его дрогнули, — странновато, но вполне приемлемо. Вот, собственно, и все.
Сержанта хватит удар, если он узнает, что Винтер по его наущению не отправили на верную смерть во вражеские тылы, а повысили в звании. На долю секунды ей и впрямь захотелось стать сержантом. Стоило бы, право слово, — хотя бы для того, чтоб увидеть, как физиономия Дэвиса багровеет от прилившей крови. Чтобы Бугай и Тафт были вынуждены отдавать ей честь. Но…
— Сэр, — упрямо проговорила она вслух, — со всем почтением к вам и сержанту Дэвису… по–моему, это не самое лучшее решение. Я ровным счетом ничего не смыслю в сержантском деле.
— Думаю, в нем нет ничего сложного, — отозвался капитан, — а иначе как бы справлялись с ним сами сержанты?
Он сел чуть вольготнее, явно ожидая, что Винтер усмехнется его шутке, однако лицо ее осталось неподвижным, как камень. Капитан вздохнул.
— Тебе станет легче, если я скажу, что в каждой новой роте есть свой лейтенант? Вряд ли твои обязанности будут столь… всеобъемлющи, как у сержанта Дэвиса.
Нехватка лейтенантов была постоянной проблемой Колониального полка. Порой казалось, что полк предназначен в первую очередь для того, чтобы служить свалкой для тех, кто безвозвратно загубил свою армейскую карьеру, но не зашел настолько далеко, чтобы его с позором выгнали со службы или что похуже. Лейтенанты, которые большей частью происходили из хороших семей и были достаточно молоды, чтобы устроить свою жизнь и вне армии, почти всегда отказывались от назначения. Подавляющим большинством рот управляли сержанты, которых в полку всегда хватало с избытком.
От этого сообщения Винтер и впрямь стало легче, однако не настолько, чтобы изменить свое решение. На протяжении трех лет она изо всех сил старалась держаться подальше от других солдат — по большей части жестоких ублюдков. При мысли о том, что придется стоять перед строем из ста двадцати таких ублюдков и отдавать им приказы, — при одной только мысли об этом Винтер хотелось найти глубокую нору, забиться в нее и больше не высовывать носа наружу.
— Сэр, — начала она чуть охрипшим голосом, — я все же считаю, что…
Терпение капитана Д’Ивуара иссякло.
— Ваши возражения приняты к сведению, сержант, — отрезал он. — А теперь надевай эти чертовы звездочки!
Дрожащей рукой Винтер сгребла булавки и попыталась закрепить их на плечах. Мундир у нее был неуставного образца, без погон, и капитан, понаблюдав с минуту за ее безуспешными стараниями, тяжело вздохнул.
