Сам Арчер был цел и невредим, хотя почерневшее от порохового дыма лицо свидетельствовало о том, что молодой лейтенант принимал самое живое участие в артиллерийской дуэли. Он лихо откозырял.
— Потери есть? — спросил Маркус, не отводя глаз от другого берега, над которым постепенно развеивался дым.
— Двое, — сказал Арчер. — Один погиб, упокой Господи его душу. Другой, возможно, выживет, но лишится руки. . одного орудия поврежден лафет. Больше ничего серьезного. Милостью Господней, — прибавил он набожно. Будучи правой рукой Пастора, лейтенант в полной мере разделял его религиозность.
— Отлично, — произнес Маркус. — Если эти пушки — лучшие из тех, что есть у аскеров, переправиться они смогут весьма нескоро.
— Прошу прощения, сэр, но вряд ли это лучшие их орудия. Восьмифунтовые пушки «Гестхемель»? Да они старше меня!
— Не думаю, что у аскеров есть выбор. В основном их снабжали списанным имуществом армии его величества. — Маркус на миг замялся. — Удивлен, что вам удалось так хорошо рассмотреть эти пушки.
— Я их не видел, сэр. Знающий человек может распознать вид орудия по звуку выстрела.
— Поверю вам на слово, — сухо отозвался Маркус.
— Благодарю, сэр. Однако, если аскеры планировали оборонять переправу у Западного моста, они наверняка должны были прихватить с собой не только пару легких пушек. Я думаю, что более тяжелые орудия еще только подтягиваются сюда.
— Кто–то там, за рекой, чертовски спешит, — пробормотал Маркус. Он надеялся, что это хороший признак: «Если аскеры так рвутся переправиться через реку, значит им тем более стоит помешать, верно?» Он поморщился — мимо пронесли очередные носилки. — Если вы не сумеете подавить их огонь, нам на этом берегу придется солоно.
— Так точно, сэр, — отозвался Арчер. — Мы сделаем все, что в наших силах, сэр.
На пару часов воцарилась тишина, чему Маркус был несказанно рад. Передышка дала ему возможность вынести из прибрежных руин убитых и раненых, и поисковые команды, пользуясь случаем, покопались в развалинах со всей основательностью. Именно потому Маркус и взял с собой ветеранов Первого колониального. Средний ворданайский солдат, как правило, не имел опыта баррикадных боев и возведения боевых укреплений, поскольку на континенте просто–напросто не воевали таким образом. Там, к примеру, считалось верхом неучтивости разносить вражеский городок из осадных орудий. Ветераны, однако, много лет провели в Хандаре, где шайки разбойников и летучие отряды десолтаев не стесняясь использовали дома местных жителей в качестве фортов, а потому им не раз доводилось принимать участие в ожесточенных уличных битвах. Сценарий подобного боя был знаком им до мелочей.
«Вот только на этот раз мы, впервые в жизни, оказались по другую сторону баррикад», — подумал Маркус. Обычно все происходило наоборот: местные укреплялись в какой–нибудь деревушке, а ворданаи выкуривали их оттуда пушечным огнем и штыками.
Капрал Монтань, который, по всеобщему мнению, был самым зорким в полку, по приказу Маркуса засел на крыше храма и неотрывно следил за южным направлением. Четыре дня, сказал Янус, а сегодня именно четвертый день. Всякий раз, когда Маркус слышал чей–то крик, сердце у него подпрыгивало в безумной надежде, что кто–то увидел, как с юга движутся к городку длинные колонны синих вор- данайских мундиров.
Как бы не так! Из храма выбежал посыльный, резко остановился и торопливо отдал честь:
— Движение в лагере противника, сэр! Похоже на тяжелые орудия, сэр!
«Вот оно, началось!» Маркус вперил взгляд на север, на дальний берег, куда хлынули, словно рассерженные муравьи, десятки бурых фигур. И пары минут не прошло, как он заметил первую вспышку огня, за которой последовал отдаленный раскатистый грохот. Маркус проследил взглядом траекторию выстрела, чтобы посмотреть, куда он угодит, — и опешил, когда ядро с пронзительным, злобно мяукающим визгом пролетело над его головой, едва не чиркнуло о крышу храма и ухнуло на землю далеко за пределами городка.
— Святые угодники! — вырвалось у Маркуса. — Какого дьявола! — Он нетерпеливо махнул рукой стоявшему рядом посыльному. — Бегом к лейтенанту Арчеру и спроси у него, что это за чертовщина!
Впрочем, к тому времени, когда вестовой вернулся, Маркус и сам понял, что к чему. Еще три чудовищные пушки открыли огонь, два ядра пролетели над городком, а третье упало в некотором отдалении от берега, пропахало насквозь несколько домов и только тогда остановилось. Запыхавшийся посыльный подтвердил подозрения Маркуса.
— Осадные орудия, сэр! — выпалил он, все еще переводя дух, после того как дважды пробежал через весь городок. — Большие, сэр, самое малое — в двадцать четыре фунта.
— Тридцать шесть, — поправил Маркус. — Это тридцатишестифунтовые корабельные пушки.
— Правда? — Солдат, явно впечатленный, оглянулся на дальние клубы порохового дыма. — Отличное зрение, сэр!
Губы Маркуса дернулись в мимолетной усмешке.
— Боюсь, я все же не настолько зоркий. Просто мне довелось проходить мимо этих орудий по меньшей мере раз в неделю. Ты забыл, что принц выставил их в ряд вдоль гавани в Эш–Катарионе.
