— Сколько мы продержимся? — требовательно спросил Маркус.
— Что ж, сэр, — проговорил лейтенант, — я артиллерист, а не сапер, но…
— Не робейте, выкладывайте.
— Слушаюсь, сэр. Я осмотрел стены и уже обнаружил несколько треснувших плит. Положительный для нас момент — то, что эти орудия не отличаются точностью, а потому молотят по всей стене. Отрицательный — это здание изначально не строилось как крепость, и, насколько я могу судить, в нем нет ни распорок, ни внутренних креплений.
Маркус потер двумя пальцами виски:
— И что это значит?
— Как только часть стены рухнет, следом обвалится все остальное. Я бы сказал, что у нас в запасе пара часов. Возможно, что и больше, если повезет, но я бы на это не рассчитывал.
Пара часов. Сейчас никак не позже восьми утра. Маркус робко надеялся продержаться до темноты, но…
Снаружи донесся оглушительный грохот, стены храма содрогнулись, и с потолка опять посыпалась пыль. Маркус в панике глянул на Арчера. К его изумлению, лейтенант улыбался.
— Что это было, черт меня возьми?
— Это? То, чего я, признаться, ожидал, сэр. Конечно, надо бы проверить, но, по моему профессиональному мнению, одно из тридцатишестифунтовых орудий только что взорвалось. Это же старье, сэр, а хандараи обходились с ним не слишком бережно. Удивлен, что этого не произошло раньше.
— Надо отдать должное этим ублюдкам, — сказал Адрехт, — все- таки боевой дух у них на высоте.
Они с Маркусом стояли на втором этаже храма, у окна с давным- давно выбитым стеклом. Обзор отсюда был не так хорош, как со ступеней парадного входа, зато и риска угодить под пушечное ядро куда меньше.
Один отряд аскеров уже тащил с дороги разбитое орудие — вкупе с пушкарями, которых срезало осколками, когда лопнул перекалившийся ствол. По ту сторону реки другой отряд втаскивал второе орудие на переправу — десятка два человек налегали на канаты либо толкали сзади, а еще четверо со всеми предосторожностями двигались впереди всей процессии, ощупью выискивая заполненные илом промоины, в которых могла застрять тяжелая пушка.
Между тем снова открыли огонь «ховитцеры». Им приходилось труднее, нежели корабельным орудиям, поскольку их картечные снаряды были бессильны повредить каменные стены храма. Маркус слышал непрерывный перестук осколков, отлетавших от фасада, но они не наносили никакого урона. Однако просторная открытая площадка первого этажа могла вместить только пару сотен человек, и сейчас там располагались раненые, а также большинство солдат четвертого батальона, отдыхавших после перестрелки в арьергарде. Все прочие пехотинцы, не считая стрелков у окон второго этажа, засели на узкой полоске земли, с трех сторон опоясавшей вершину холма, и укрылись за наспех возведенными баррикадами либо в неглубоких, кое–как вырытых в каменистой почве траншеях. Именно по этой полоске и стреляли «ховитцеры» с переменным успехом.
— Хотя выкурить нас огнем у них вряд ли выйдет, — продолжал Адрехт. — Разве что они намерены устроить осаду по всем правилам.
— Нет, конечно, — согласился Маркус. — Это только подготовка. Погоди немного, и сам увидишь. Ага, вот они!
Цепь бурых мундиров выросла как из–под земли — это хандарайские пехотинцы двинулись в наступление. В грохоте заключительных взрывов Маркус даже издалека различал их воинственные крики. Аскеры благоразумно отказались от всякой попытки сохранить строй и бежали вперед беспорядочной, разъяренно орущей толпой. Маркусу невольно вспомнилось сражение на прибрежном тракте, пугающе тонкая цепь синих мундиров против необъятной орды недавних крестьян. «Ах, если б только у меня сейчас был надежный плотный строй пехоты и с десяток орудий для поддержки», — думал он.
Новые крики возвестили о том, что два других вражеских батальона, которые обошли храмовый холм слева и справа, тоже бросились вперед. «Общая атака — вот что они затеяли. Им наверняка известно, как мало нас тут осталось», — догадался Маркус. Осмотрительный командир сосредоточил бы удар на самом слабом месте в позиции противника, но с таким огромным численным превосходством аскерам оказалось выгоднее принудить защитников храма распылить силы.
Затрещали мушкетные выстрелы — сначала вблизи, когда открыли огонь ворданаи, потом в отдалении, когда аскеры начали стрелять в ответ. Вскоре к этому хору присоединился гулкий грохот пушек Арчера. Их расставили цепочкой вдоль баррикады и зарядили картечью, пополнив поредевшую орудийную обслугу наспех обученными добровольцами из пехоты. Хандарайские пушки — те, что поменьше, — тоже начали стрелять, беря выше, чтобы не зацепить собственную пехоту, а потому их ядра размером в кулак по большей части резво, с переливчатым визгом отскакивали от каменных стен храма.
