— Нам нужна вода, — сказал он тихо, так, чтобы его не услышали люди, столпившиеся позади старосты. — В обмен на воду я готов принести щедрые дары вашему городу и вашему богу, а также купить у вас продовольствие и прочие нужные товары. Если, однако, вы откажете, мы можем именем принца реквизировать все это, и тогда вы не получите ничего.
— У вас нет такого права.
«У меня есть армия. Это даже лучше всякого права», — подумал Маркус и произнес:
— Принц думает иначе. Вы можете обратиться к нему за возмещением.
— А если мы не подчинимся?
Маркус оглянулся через плечо на сержанта Дэвиса, который по- прежнему сверлил хандарая злобным взглядом. И пожал плечами с таким видом, словно ему это было безразлично.
— Вы заплатите, — после минутного размышления сказал староста. — И мы принесем вашим солдатам вино для питья, так что вода из фонтана понадобится только вашим лошадям. За вино вы, разумеется, тоже заплатите.
— Разумеется, — согласился Маркус.
В висках у него стучало в такт пульсирующей боли в предплечье. Интересно, как он будет объяснять все это Янусу? «Если он вообще станет требовать объяснений», — подумал капитан.
— А сказал он, куда мы двинемся дальше? — спросила Джен.
— Разумеется, нет, — ответил Маркус, одной рукой стаскивая с себя мундир и швыряя его в угол. — Только улыбается, словно думает, что тайны приводят меня в восторг. Клянусь Карисом Спасителем, этот человек ошибся в выборе призвания! Ему нужно было стать цирковым фокусником.
С этими словами Маркус схватил бурдюк с вином — приторным пойлом, которым щедро снабдили ворданаев жители Нанисеха, — и сделал очередной большой глоток.
Джен, сидевшая на его койке, сочувственно кивнула. Строго говоря, Маркус не приглашал ее зайти в только что поставленную палатку, но Джен дожидалась его снаружи, а он был так взбешен нежеланием Януса делиться своими планами, что сам не заметил, как излил ей душу. Теперь, стоя с бурдюком в руке, он смотрел в глаза женщины, блестевшие любопытством за толстыми стеклами очков, и пытался понять, не наговорил ли лишнего: «Как ни крути, она все–таки служит Конкордату, а Янус, как бы там ни было, мой командир». Предавать чье–то доверие было глубоко противно природе Маркуса. Он не упомянул Тысячу Имен, даже не намекнул, что Янус затеял этот поход не только для того, чтобы покончить с Дланью Господней, — однако теперь поневоле гадал, сколь много Джен могла извлечь из его гневной речи.
— Полковник не доверяет мне. Впрочем, это и неудивительно. Думаю, он на самом деле не доверяет никому. — Маркус криво усмехнулся. — Я не хотел вас обидеть.
— Я и не обиделась. Его светлость герцог, безусловно, не доверяет полковнику. — Джен протянула руку, и Маркус без единого слова отдал ей бурдюк. — Именно потому, собственно, меня и прислали сюда. Правда, что мне делать сейчас, я просто не представляю.
— Разве вам в министерстве не дали секретных инструкций? — поддразнил Маркус.
— Мне не дали вообще никаких инструкций. Мне было сказано лишь наблюдать и докладывать. — Джен покачала головой. — Думаю, даже Орланко не ожидал, что полковник так быстро свергнет искупителей.
— Ничего другого не оставалось. Если бы мы затеяли осаду, да еще во враждебном окружении, мы не продержались бы и месяца. Янус был прав. Единственным путем к победе был удар напролом.
— В лагере говорят, что он гений, — заметила Джен. — Второй Фарус Завоеватель. Это так?
Маркус неловко повел плечами:
— Фарус Завоеватель — это, пожалуй, уже чересчур, но он, безусловно, знает свое дело.
— Значит, вы согласны с его решением двинуться в Десол?
— Я этого не сказал. — Маркус подумал об Адрехте. — Соглашаться или возражать — не мое дело. Полковник отдает приказы, а я в меру своих сил их исполняю.
— Верный долгу солдат.
— Не забудьте упомянуть об этом в своем докладе. — Маркус нагнулся, чтобы расшнуровать сапоги, и поморщился от резкой боли в предплечье. — Святые угодники! Наверное, все же стоит показаться мяснику.
— Могу глянуть, если вы не против.
Маркус замялся, но все же решил, что, с другой стороны, это лучше, чем поход в лазаретную палатку. Он снял сапоги, вытащил рубашку из брюк и оглянулся на Джен, внезапно смутившись. Должно быть, смущение отразилось на его лице, потому что она рассмеялась и махнула рукой.
— Продолжайте, капитан. Не сомневайтесь, я буду благоразумна.
Маркус торопливо, стараясь скрыть полыхающее лицо, стянул через голову рубашку и нижнюю рубаху, потом принялся осторожно сдирать приставший к коже окровавленный рукав, морщась всякий раз, когда выдергивал прилипший к ткани волосок. Наконец он управился с этим делом и неуклюже пошевелил рукой, наблюдая за тем, как сквозь трещинки в запекшейся сукровице сочится свежая кровь. Джен подалась ближе.
— Неприглядное зрелище, — огорченно заметила она. — У вас есть чистое полотно?
— Вон там, у тазика.
