Джен намочила в тепловатой воде кусок полотна и присела на койку рядом с Маркусом. Размеренными движениями она протирала и очищала рану, а Маркус стоически сносил эту процедуру, стараясь не морщиться, когда отрывались струпья. Когда Джен закончила свою работу, кусок полотна был измазан кровью.
— Всего лишь небольшой порез, — заключила она, промакивая тканью капельки свежей крови. — У вас останется шрам.
— Мне не привыкать.
— Вижу. — Джен окинула взглядом его торс, испещренный следами прошлых злоключений. Снова смутившись, Маркус отодвинулся от нее и кивком указал на чемодан.
— Там должны быть свежие бинты, — сказал он.
Джен поднялась, направилась к чемодану и вернулась с бинтами. На сей раз она уселась вплотную к Маркусу, так что их колени почти соприкасались. Умело наложив повязку, Джен затянула узел, подергала его для верности и отпустила руку Маркуса. Рука соскользнула вниз, по пути мимоходом задев бедро Джен, и Маркус почувствовал зуд в кончиках пальцев.
— Вам повезло, — заметила Джен. — Вы ведь могли сломать шею.
— Знаю, — вздохнул Маркус. — Фиц уже прочел мне нотацию. Что поделать, не мог же я все бросить и…
Наступила долгая тишина — насколько вообще может быть тихо в армейском лагере. Снаружи привычно доносился невнятный говор солдат, которые ставили палатки, готовили ужин и занимались сотнями других повседневных дел, составляющих жизнь солдата. Постепенно, однако, все эти звуки стихли, и Маркус отчетливо различил дыхание Джен. Внезапно он осознал, что не сводит глаз с ее груди, мерно вздымавшейся под отворотами жакета. Спохватившись, Маркус торопливо отвел взгляд, опять покраснел — и обнаружил, что Джен в упор смотрит на него. Он судорожно сглотнул, поколебался и открыл рот, хотя не имел ни малейшего представления, что говорить.
— Да, — сказала Джен.
Маркус моргнул:
— Что?
— Я знаю, что вы собираетесь сказать. Или, во всяком случае, что вы хотите сказать. Мой ответ — да.
— Да? Я не это… то есть я не знаю, что вы имеете в виду. Я не хотел…
— Вы чрезвычайно любезны, — произнесла Джен, — но, если не перестанете лопотать, я вас укушу.
Вместо этого Маркус поцеловал ее. Поцелуй вышел так себе. Маркус давно не упражнялся в этом занятии, и уголок очков Джен впился ему в скулу с такой силой, что оставил отметину. Тем не менее, когда он отстранился, Джен улыбалась и лицо у нее раскраснелось ничуть не меньше, чем у него. Одной рукой она сняла очки, сложила их со щелчком и аккуратно поместила у изголовья кровати.
— Простите мою развязность, — пробормотал Маркус. — Вы не должны… понимаете, я…
— Замолчи, — сказала Джен. — Пожалуйста, замолчи.
Он повиновался. Вскоре она задула лампу, и вокруг воцарился теплый сухой полумрак.
Маркус давно не был с женщиной, и еще дольше — с женщиной, которой не нужно было платить за услуги. Адрехту, может, и удавалось пробуждать пылкие чувства местных дам, но Маркус подобной сноровкой не обладал, а потому его личная жизнь ограничивалась парой более–менее чистых заведений в Нижнем городе. По сравнению с опытными ласками тамошних искусниц Джен была неловкой и робкой, но Маркус обнаружил, что его это ничуточки не волнует.
Потом они лежали рядом, и Джен прижималась грудью к его плечу. Походная койка была тесна для двоих, и перевязанная рука Маркуса свешивалась на пол. Другую руку придавила своим весом Джен, но у Маркуса не было ни малейшей охоты шевелиться. Джен дышала так тихо, что казалось, будто она спит, но, повернув голову, Маркус увидел, что глаза у нее открыты и она внимательно смотрит на него.
Маркус приподнял брови:
— Что–то не так?
— Просто кое о чем подумала. — Джен поджала губы. — Помнишь бутылку, которую мы откупорили в моей палатке?
— Еще бы!
Джен улыбнулась:
— Я подумала, что, если все мы умрем в той пустыне, мне по крайней мере не придется сожалеть о том, что не решилась на это.
— Мы не умрем, — сказал Маркус.
— Раньше ты не был в этом так уверен.
— Я был зол. — Маркус сделал долгий выдох. — Янус тем или иным образом выпутается. Он не скажет, куда мы направляемся, ничего не станет объяснять, но в конце концов выпутается и вытащит всех нас.
— Кажется, ты всецело веришь в него.
На мгновение память вернула Маркуса в Велту. Он увидел, как Адрехт убеждает его бежать, пока есть такая возможность. Маркус напрягся, вспоминая, как в его сознании вспыхнула уверенность, что Янус придет их спасти. «И он пришел. Только слишком поздно для Адрехта, — прибавил иной, предательский голос. — А для скольких еще?»
Маркус шевельнулся и свободной рукой легонько провел по боку Джен. Как бы невзначай прихватил ее сосок — и тут же ощутил, как он твердеет под пальцами. Дрожь пробежала по телу девушки, и она, теснее прижавшись к Маркусу, уткнулась губами в его щетинистую щеку.
До утра она, конечно же, не осталась. Походная койка не слишком удобна и для любовных утех, а уж заснуть на ней вдвоем и вовсе невозможно. Впрочем, Маркус, по всей вероятности, в какой–то момент задремал, потому что, когда он проснулся утром, по–прежнему нагой, Джен и ее одежда бесследно исчезли.
