— Вряд ли, — сказал Янус. — Подозреваю, они попросту стали чересчур полагаться на свое тайное преимущество. Не забудьте: Стальному Призраку уже известно, куда движется армия расхемов.
На то, чтобы обеспечить Призрака этими сведениями, ушло добрых полночи. По указанию Януса полевые караулы проследили местонахождение и порядок вспышек, мелькавших в темноте вокруг лагеря. Специально отобранный отряд незаметно окружил одно из таких мест и без лишнего шума расправился с тремя десолтайскими разведчиками. Сообщения, переданные затем, были составлены полковником и представляли собой внешне бессмысленную последовательность световых вспышек и пауз; Янус, впрочем, заверил Маркуса, что Стальной Призрак все поймет. Между тем кавалеристы Зададим Жару, отправленные на шумную вылазку, разогнали других сигнальщиков, чтобы никто не смог послать опровержения.
Надо признать, все было проделано весьма гладко, особенно для полка, который за день до того находился на грани бунта. Впрочем, это и естественно. Кошмарный сон всякого солдата — иметь дело с противником, которому невозможно нанести ответный удар. Когда Первому колониальному предоставили такую возможность, полк ухватился за нее не раздумывая, и личный состав заметно воспрял духом. Воодушевились даже солдаты четвертого батальона.
— Они движутся сюда, — сказал Янус. — Теперь все зависит от нашей дисциплины.
Маркус мрачно кивнул. Мысли его сейчас были устремлены к Валу и Мору, ко всем солдатам, которые находились у них в подчинении, — как будто он одним лишь усилием воли мог внушить им, чтобы сохраняли хладнокровие: «Не стрелять… не стрелять… ждите сигнала…»
Десолтаев было очень много. Тут Янус оказался прав, как, впрочем, и во многом другом. Кочевники ехали по пять–шесть человек в ряд, нестройной колонной, которая, извиваясь, точно змея, тянулась меж двух песчаных каньонов. Казалось, длина ее составляет не одну милю. Маркус мысленно произвел приблизительный подсчет и заключил, что в колонне от двух до трех тысяч всадников. Должно быть, это почти все их силы. Интересно, прав ли Янус и действительно ли в колонне едет сам Стальной Призрак. Нигде в рядах всадников не было заметно проблеска металлической маски, а впрочем, под этими бурыми балахонами могло скрываться что угодно.
— Скоро начнется, — заметил Янус с таким спокойствием, словно наблюдал за игрой в теннис. — По крайней мере, капитан Вакерсон проявил выдержку.
— Как обычно, — отозвался капитан. Пастор обладал над своими канонирами властью, которая граничила с всемогуществом пророка.
Взгляд Маркуса был прикован к голубовато–серой скале, которую они определили вехой для начала действий, — одинокой, торчавшей из песка, словно каменный языческий столб. В тот момент, когда всадники во главе колонны уже приближались к скале, уже могли бы, казалось, протянуть руку и коснуться ее, один из кочевников осадил коня. Позади них остановилась, заколыхавшись, вся колонна, растеклась по плоскому дну долины, по песчаным склонам.
— Недостаточно близко, — проговорил Янус. — Придется подавать сигнал отсюда.
— Сейчас? — спросил Маркус.
— Сейчас.
Маркус схватил мушкет, прислоненный к каменному выступу, направил, не целясь, в сторону десолтаев и нажал спусковой крючок. Отдача знакомым увесистым толчком ударила в плечо, и грохот выстрела, разорвав пустынный воздух, эхом заметался между склонами долины.
Поразить какую–либо цель на таком расстоянии невозможно, зато выстрел увидят и услышат издалека. Вал и Мор сейчас во все глаза следят за долиной. Одинокий выстрел с холма был условным сигналом к началу атаки.
Томительно долгое мгновение ничего не происходило. Десолтаи рассыпались, кружились на месте, крича и указывая в сторону выстрела. На долю секунды Маркусу представилось, будто что–то пошло наперекосяк и они с Янусом остались вдвоем, лицом к лицу с двумя тысячами пустынных кочевников и Стальным Призраком.
Затем из–за песчаных склонов с обеих сторон вытянувшейся колонны сверкнули штыки. Ровные ряды запыленных синих мундиров взбежали на гребни каньонов — в три шеренги, что хорошо было видно на таком расстоянии, — резко остановились и по–уставному четко вскинули мушкеты. Кое–кто из десолтаев заметил их, но едва успел развернуть коней, когда зычные голоса сержантов по всей длине цепи выкрикнули: «Пли!»
Слитный хор мушкетного залпа прокатился по долине сокрушительным раскатом грома. Сотни дул окутались беловатыми облачками дыма. Издалека не было слышно зловещего свиста пуль и шлепков, с которыми они вонзались в живую плоть, но Маркус в прошлом так часто слышал эти звуки, что они и сейчас наполнили его слух. На колонну десолтаев обрушилось смятение. Люди падали замертво, кони спотыкались, валились всей тяжестью на всадников либо оседали безжизненной тушей в пыль. Тем кочевникам, что удержались в седле, стоило немалого труда обуздать своих скакунов, потому что нервы животных, даже приученных к шуму боя, не выдержали внезапности атаки.
