Тяжелых случаев и вправду было достаточно. Маркус удивлялся тому, как быстро привык к потерям и смерти. Он помнил, какое чувство вины испытывал, глядя на лазарет после боя на прибрежном тракте, однако сейчас чувствовал лишь безмерную усталость. Примерно четверть людей, которых он привел в городок, оказалась среди убитых или раненых. Голдсуорт погиб во время первой атаки – искупители подстрелили его в ногу и закололи штыками. Вместо него второй батальон возглавил сержант по имени Токсин, которого Маркус почти не знал. В его первом батальоне Венс был тяжело ранен осколком снаряда и взят в лазарет, а Дэвис отлеживался с «небольшой» раной, которая, как отчасти подозревал Маркус, была вымышленной.
Они с Адрехтом находились сейчас в одной из небольших комнаток на втором этаже храма, некогда жилом помещении для священников либо священнослужительниц – словом, тех, кто раньше здесь обитал. Теперь от прежних жителей почти не осталось следа. Искупители основательно разграбили храм еще до прибытия ворда- наев, а скудные остатки былой обстановки люди Маркуса варварски растащили на повязки и топливо. Адрехт лежал на своей походной койке, стянув мундир и окровавленную нижнюю рубаху и уткнувшись лицом в тощую армейскую подушку. Маркус, скрестив ноги, сидел рядом с ним, протирал влажной тряпкой кровь и старался подцепить пинцетом один из глиняных осколков.
– Уже скоро, – заверил он.
– Жду не дождусь, черт возьми. Если бы меня приложило спереди, я бы мог хотя бы заняться этим сам.
Маркус резким движением выдернул застрявший в спине осколок, и Адрехта передернуло от боли.
– Не ерзай.
– Хуже всего, – пробормотал Адрехт, – что я не взял с собой ни капли выпивки. Решил, видите ли, что она мне больше не понадобится. Что бы я сейчас не отдал за глоток того приторного герайского рома!
– Его бы, скорее всего, реквизировал Живодер, – заметил Маркус. – Он говорил, что у него не хватает бренди даже для тех, кто выживет, не говоря уж об умирающих.
Эти слова заставили Адрехта ненадолго прикусить язык. Маркус воспользовался случаем, крепко ухватил длинный глиняный осколок и резко дернул. Осколок, слава богу, вышел целиком, с его острого края капала кровь. Адрехт содрогнулся, но не издал ни звука, и Маркус приступил к последнему осколку.
– Ну вот, – промолвил он, бросив добычу в горку окровавленных осколков. – Внутри больше ничего, разве что мелкое крошево. Думаю, у тебя останутся шрамы.
– Шрамы на спине меня не волнуют, – проворчал Адрехт. – По правде говоря, я всегда считал, что мне необходим хотя бы один шрам на лице. Небольшой, конечно, почти царапина. Чтобы придать лицу некую таинственность, понимаешь?
– Шрамы на спине даже лучше. Скажешь девушке, что побывал на войне, а когда она захочет поглядеть на твои шрамы, просто задерешь рубашку – и готово, девушка уже наполовину твоя.
Адрехт засмеялся, сел и тут же скривился от боли. Маркус бережно, как мог, промокнул тряпкой свежие струйки крови.
– Нечестно все-таки, что ты вышел из этой передряги без единой царапины, – весело заметил Адрехт. И тут же на лице его отразилось раскаяние – словно он жалел, что позволил этим словам сорваться с губ. – Извини. Я имел в виду, что поскольку ты возглавлял ту атаку… не потому, что… я хотел сказать…
– Я знаю, что ты хотел сказать, – перебил Маркус.
Воцарилось долгое неловкое молчание. Адрехт поднял изодранную, покрытую кровью рубашку, тихо выругался и швырнул ее прочь.
– Пойдет на бинты. – Он вздохнул. – Эти рубашки сшил для меня на заказ портной в Эш-Катарионе. Они обошлись мне всего лишь в пол-орла за дюжину, представляешь? Хандараи всегда были без ума от наших денег.
– Вероятно, потому что в ворданайском орле до сих пор золота больше, чем свинца.
– А я‑то полагал, что их просто приводит в восторг царственный лик короля Фаруса. – Улыбнувшись, Адрехт натянул мундир на голое тело. – Ладно. Думаю, сейчас самое время посвятить меня в твой план.
– Какой еще план?
– Тот самый. Что, черт возьми, нам делать дальше. – Адрехт криво усмехнулся. – Или от твоего внимания ускользнуло, что помощь к нам так и не прибыла?
– Я это знаю. – Горизонт на юге весь день оставался удручающе пустым. Маркус выставил часовых, приказав следить только за этим направлением и, едва что-то обнаружится, немедленно доложить.
– Значит, нам придется отступить, – деловитым тоном продолжал Адрехт. – Как только мясники закончат возиться с ранеными – отойдем на равнину. Оставим заслоны, чтобы ввести аскеров в заблуждение, вынудим их развернуться для атаки и дадим деру прежде, чем они доберутся сюда. Если повезет, мы сумеем от них оторваться и двинемся на юг.
– Предоставив аскерам полную свободу действий, – сказал Маркус. – Если полковник все еще ведет бой и они ударят ему в спину – будет бойня.
– Ты хочешь остаться, верно? – ровным голосом осведомился Адрехт. – Остаться здесь и держаться до последнего?
– Янус… полковник обещал прийти к нам на помощь. Если он задержался, надо дать ему еще немного времени.
– А если он разбит? Или даже захвачен в плен?
Маркус стиснул зубы и промолчал.
