– Женщины, которые отправились в поход за действующей армией. – Мор пренебрежительно махнул рукой. – Останься они в Эш-Катарионе, с ними бы ничего не случилось. Да и незачем было спасаться бегством. Мы давали им возможность сдаться в плен.
– И однако, резне не может быть оправдания, – натянуто заметил Вал. – Законы цивилизованного ведения военных действий…
– А что, искупители подписали Конвенцию пятьдесят восьмого года? Не припомню такого. Между прочим, они едят пленных.
– Это всего лишь слухи, – возразил Вал.
– Как бы там ни было, – перебил их Маркус, повысив голос, – крайним в этой истории оказался Адрехт. Полковник сообщил мне, что хочет его арестовать.
– Арестовать? – потрясенно переспросил Вал. – За что?
– За невыполнение служебного долга, – пожал плечами Маркус. – Не знаю, примет ли такое обвинение военно-полевой суд, но Адрехту до конца кампании придется сидеть в кутузке – исключительно по распоряжению полковника.
– А кто примет четвертый батальон? – спросил Мор.
– Фиц, – ответил Маркус, морщась от кислого привкуса во рту. – Во всяком случае, полковник намекнул на такую возможность.
– Давно пора, – сказал Мор.
Вал пропустил его реплику мимо ушей и повернулся к Маркусу.
– Что будем делать?
– Я хотел вначале поговорить с вами обоими, – ответил Маркус. – Нам нужно будет вместе решить…
– Что решить? – перебил Мор. – Решение-то вроде бы уже принято.
– Нам нужно будет решить, собираемся ли мы поддержать это решение, – пояснил Вал.
– Именно, – отозвался Маркус.
Наступила долгая пауза. Мор поглядел на одного из них, на другого, засмеялся было, но тут же оборвал смех. И резко сел.
– Эй, вы это серьезно?
– Адрехт один из нас, – ответил Вал. – Наш однополчанин. Мы не можем отступиться от него.
– Да он всегда был никчемным, – буркнул Мор, – а с тех пор как искупители выставили нас из города, и вовсе пальцем не шевельнул. Пьянствовал так, что и на ногах не всегда держался!
«Не в бровь, а в глаз, – с горечью подумал Маркус. Для Вала все было просто, но он и сам человек простой. – Фиц мог бы стать лучшим командиром батальона, чем Адрехт. В этом Янус прав. А Адрехт… просто Адрехт, вот и все». Маркус так долго служил вместе с другими капитанами, что перестал воспринимать их как отдельные личности. Они стали просто частью окружающего ландшафта, такой же незыблемой, как звезды в небесах. Служить в Первом колониальном без Адрехта – все равно что проснуться без руки или ноги. Янус, однако, заставил Маркуса взглянуть на ситуацию со стороны, и Маркусу пришлось признать, что увиденное ему не понравилось.
– Слушаю вас и ушам своим не верю, – продолжал Мор. – Маркус, я знаю, что он учился вместе с тобой в академии, но…
– А я слушаю тебя и не верю своим ушам! – огрызнулся Вал. – Что, если бы вину возложили на меня или Маркуса, – неужели ты заговорил бы по-другому?
– Ясное дело, по-другому! Адрехт получил…
– …по заслугам? – мягко подсказал Маркус.
– Именно! – ответил Мор, но все-таки у него хватило совести слегка покраснеть.
Мор всегда терпеть не мог Адрехта. Вражда Адрехта с Валом достигла такого эпического размаха, что превратилась в некое подобие дружбы, но между ним и Мором всегда существовала только ледяная учтивость. Маркус подозревал, что причина крылась в происхождении Адрехта. Больше всего на свете Мор ненавидел аристократов, но и Адрехт, будучи отпрыском богатого семейства, занимал в его списке отнюдь не последнее место.
– Нет, – возразил Маркус, – он такого не заслужил. По крайней мере, в этом случае. Необстрелянные солдаты, едва пережившие свой первый серьезный бой… да подобное могло произойти с каждым из нас. Люди Адрехта просто первыми перешли границы дозволенного.
– И что же ты предлагаешь? – осведомился Мор. – Полковник, судя по твоим рассказам, миндальничать не намерен – думаешь, у тебя выйдет его отговорить?
– Если Адрехта арестуют, – сказал Маркус, – я подам в отставку.
Вал медленно кивнул. Мор, онемев от удивления, переводил взгляд с одного капитана на другого.
– Ты соображаешь, что говоришь? – наконец осведомился он. – Это уже не какой-нибудь проступок в мирное время. Если ты подашь в отставку в разгар кампании, полковник может запросто прищучить тебя за дезертирство. О кутузке можешь даже не мечтать. Он будет в полном праве пристрелить тебя на месте.
Лицо Вала потемнело. Очевидно, он до сих пор не принимал в расчет эту сторону ситуации. Одно дело – уйти в отставку сообразно понятиям чести, но совсем другое – если тебя объявят дезертиром и расстреляют, точно заурядного преступника.
– Мор, – сказал Маркус, – ты ведь сам сказал – искупители получили по заслугам. Неужели ты допустишь, чтобы твой сотоварищ, офицер, подвергся бесчестью из-за того, что позволил этому случиться?
– Если в противном случае мне будет светить расстрел – то, ясное дело, допущу.
– Всех троих полковник не расстреляет, – возразил Маркус. – Если мы будем действовать сообща…
– Полковнику выбирать не придется, – сказал Мор. – На меня в этом деле можешь не рассчитывать, Маркус. Извини.
Наступила долгая пауза. Маркус перевел взгляд на Вала.
