Собственный мозг напоминал Маркусу часовой механизм, который ни с того ни с сего запустили обратным ходом, и теперь зубчатые колеса с натужным скрипом вращаются наоборот, задевая и царапая друг друга. Капитан попытался сосредоточиться на карте, но все равно видел перед собой лишь бессмысленный набор прихотливо разбросанных цветных пятен.
Он приложил все силы, чтобы не выдать своего состояния, но скрыть что-либо от Януса ему, судя по всему, было не дано. Полковник одарил Маркуса холодным оценивающим взглядом и вдруг легкомысленно махнул рукой:
– С другой стороны, несколько минут нас особо не задержат. Ступайте-ка и наденьте повседневную форму. В этой вам явно не по себе.
– Слушаюсь, сэр, – сказал Маркус. И, поколебавшись, добавил: – Спасибо, сэр.
Янус уже снова склонялся над картой, перелистывая стопку разведывательных донесений. Маркус поспешил удалиться.
Он шагнул наружу – и едва не налетел на Вала. Капитан второго батальона рысцой приближался к полковничьей палатке, и мундир его на бегу тихонько позвякивал, точно увешанный бубенцами шутовской колпак. За годы, проведенные в Хандаре, Вал обильно украсил его на местный манер – бронзовыми и серебряными побрякушками, а также шитьем. Никто не ожидал, что парадную форму придется вновь использовать по назначению.
– Маркус, – отдуваясь, едва выговорил Вал. – Извини, я торопился, как мог.
– Что ты здесь делаешь?
– Ты уже вручил ему прошение?
– Вручил?.. – Маркус застыл как вкопанный, лишь сейчас сообразив, что происходит. – Так ты пришел, чтобы подать в отставку?
– Ну конечно! – энергично воскликнул Вал, однако тут же вдруг смутился. – Признаю, прошлым вечером Мор едва не убедил меняно сегодня утром я подумал… да, черт побери! – Румянец на лице капитана стал гуще. – Я просто понял, что не могу бросить тебя в беде, и все тут. Правда, мне потребовалось время, чтобы переодеться и написать эту чертову бумажку. – Он принялся шарить в кармане. – Ради бога, скажи, что я не опоздал!
Маркус улыбнулся. Казалось, с плеч его свалился незримый, но весьма увесистый груз – как будто он лишь сейчас в полной мере осознал, что произошло.
– Не думаю, что полковнику нужно твое прошение, – сказал он, – зато меня оно, безусловно, обрадовало.
– Но…
Маркус похлопал товарища по плечу.
– Пойдем. Мне все-таки нужно переодеться.
Полчаса спустя, снова надев полевой, выгоревший на солнце мундир и подкрепившись чашкой кофе, щедро сдобренного хандарайским пойлом, Маркус вновь проскользнул в палатку полковника и четко по-уставному отдал честь. Янус сидел в той же позе, хотя большинство разведывательных донесений уже были переведены в карандашные пометки на картах.
– Капитан, – сказал Янус, – может быть, на этот раз вы все же присядете?
Маркус кивнул и сел. Полковник развернул к нему нарисованную на куске кожи карту и постучал по ней пальцем. Капитан не сразу сумел разобраться в карте – надписи были сделаны по-хандарайски, и картограф использовал незнакомые значки, – но, едва он отыскал Эш-Катарион, все встало на свои места. Палец Януса упирался в нынешнее местоположение полка – примерно в тридцати пяти милях от города.
– Выступаем завтра, – заявил Янус. – Вопрос, конечно, куда.
– К городу, вероятно, – осмелился предположить Маркус.
– Именно. Вот только добраться туда будет нелегко. Вести о нашей победе уже достигли столицы, и генерал Хтоба, судя по всему, наконец решил проснуться от спячки.
– Думаете, он встретит нас по пути?
– К сожалению, я сомневаюсь, что у него хватит смелости. Зато не сомневаюсь, что он укрепится на западном берегу Тсели, и в этом как раз состоит вся проблема. Видите?
Маркус нахмурился. Он никогда не считал себя талантливым стратегом, однако упомянутая полковником проблема на карте была видна невооруженным глазом. Эш-Катарион располагался вокруг узкой бухты, называвшейся Старой Гаванью, места торговли, которая составляла источник жизненной силы города. В древности здесь же находилось и устье реки, но проток зарос илистыми отложениями, и могучая Тсель проложила себе новый путь к морю милях в двадцати западнее города. Повелители Хандара предпочли прорыть канал на юг от города, к изгибу реки, нежели переносить к новому устью свои дворцы и храмы.
Все эти перемены привели к тому, что Тсель сейчас пролегала ровнехонько между Колониальным полком и столицей. Выше по течению, к югу, великая река, пересекая обширную равнину, извивалась, точно змея, но здесь, на побережье, она тянулась прямо, как стрела. Каким бы медленным ни было течение Тсели, шириной река была чуть меньше мили, а потому являлась внушительным препятствием.
В нескольких милях от моря построили мост, надежно опиравшийся на пару скалистых островов. Ворданайские картографы с присущим им недостатком воображения назвали это трехпролетное сооружение Западным мостом, а городок, который вырос по обе стороны от него, Предмостьем. Именно через него проходил прибрежный тракт, преодолевая реку и оставшиеся пару миль до городских ворот.
