— Как там твоя мама? — спросила Алина, мило смотря на меня, облокотив голову на руки, упершиеся в край стола, и перед эти поправила свои волосы.
Я завороженно посмотрел, как она ловко перебирала волосы рукой, после чего, с трудом оторвав глаза, переведя взгляд немного в сторону, ответил:
— Да ничего, деньги нашел, ее готовят к операции, все нормально.
Немного разволновавшись от проявленного ей внимания, я посмотрел на ее левую руку, которая была скрыта под кожаной курткой, в которую она сегодня была одета:
— А как твоя рука?
Дернув левой рукой и резко выпрямившись, убрав голову с правой руки, она немного перепуганно, негромко ответила:
— Да ничего, повязку сняли, все оказалось лучше, чем мне сказали изначально врачи. Это оказался ушиб, тот, кто меня осматривал в больнице, неправильно посмотрел на снимок. Идиот! Вот как такие становятся врачами?
Я подумал про себя, что, вероятно, также, как и половина нашего курса станут экономистами, хотя для большей части сложение двузначных чисел без калькулятора в телефоне — уже большая проблема. Однако, не подав вида, я ответил:
— Бывает, может, переволновался.
— Возможно, ты прав… он был молодой врач, еще не набрался опыта и немного ошибся. Просто для меня это была большая проблема, вот я так и отреагировала эмоционально. Мы ведь тоже можем ошибаться, верно? — с интересом спросила она.
— Все люди могут ошибаться.
— Ты правда хороший парень, или играешь хорошо его роль, — еще раз посмотрев на часы, произнесла она, изменив свой голос на куда более серьезный.
Люди в кафе начали спешно покидать его, а официанты опускать жалюзи, полностью заглушая вид на улицу.
— Что происходит? — напугавшись, но, стараясь держать себя в руках, не давая волю эмоциям, спросил я.
Посетители кафе вышли, а официанты опустили жалюзи и поспешили скрыться на кухне. На пороге кафе появился Самойлов в сопровождении все тех же двух охранников, что я видел утром.
— Ничего, просто мой отец говорит, что ты работаешь на английских хранителей, и именно ты стоишь за убийствами троих наших, — сказал Алина, встав из-за стола, сделав несколько шагов назад ближе к Самойлову. Неожиданно в ее руке появился серебряный клинок, окруженный туманной аурой как тот, что был у Топора.
— Морозный клинок… — вырвалось у меня изо рта, после чего я выпалил, — так ты тоже хранительница?
— Конечно, а ты думал, я не в курсе о делах своего отца?
— Если честно, то надеялся, что нет… погоди, ты сказала, что я кто? Шпион? Я убийца хранителей? — с усмешкой произнес я.
Самойлов стоял спокойно, и слова Алины его не сильно удивляли, хотя он знал, что утром я еще не был хранителем, точнее у меня не было печати. При этом он не торопился вмешиваться в диалог, словно это все было так и запланировано.
— Именно так! — четко ответила девушка, покрутив клинок в руке, приняв боевую стойку, держа клинок в правой руке на уровне своей головы.
— Погоди! Что за бред? Еще пару дней назад я не знал кто такие хранители, и уж тем более не стал бы убивать деда, хотя, признаюсь, теплых чувств к нему не питал.
— Да, а что насчет печати? Тебе ее в детстве сделали вместе с прививкой от кори? — сказала девушка, указывая на мое правое запястье. В тот же миг я пожалел, что снял куртку, когда вошел в кафе.
— Мне ее сделали буквально несколько часов назад! Утром ее еще не было! Вон спроси у своего ротвейлера! — сказал я, показывая на Самойлова.
Алина быстро перевела взгляд на Самойлова, а тот как ни в чем не бывало начал вертеть головой и сделал выражение лица «мол он несет какую-то чушь». Алина, увидев это, мгновенно вернула свой сосредоточенный взгляд на меня.
— Сдавайся по-хорошему, или нам придется применить силу!
— Насколько я знаю, вы не можете меня убить, — произнес я, отпустив свой страх и ярость, дав ей растечься по всему моему телу. Через мгновение в правой руке, которая была под столом, я почувствовал уже знакомый холодный металл в руке и негромкие потрескивания тока, который нитями устремлялся в металлическую ножку стола.
— Нет, нам этого и не нужно, ты сам себе уже подписал приговор, когда убил трех хранителей. Мы просто доставим тебя на совет к нашему ключнику, и тебя прилюдно казнят, а перед этим, вероятно, допросят с пристрастием, — выкрикнул Самойлов.
Алина стояла молча, видимо, она сама бы не смогла произнести таких слов, которые легко лились изо рта Самойлова, однако она была все также агрессивно настроена и смотрела на меня, готовясь в любой момент вступить со мной в бой.
Я был не готов вступать в бой, не только потому что она — это девушка, которая мне продолжала нравиться, но и банально, потому что кроме того, как держать в руках клинок, я больше ничего не знал о боях на клинках. Однако что-то делать было нужно, кроме того, чтобы мысленно проклинать себя за то, что не послушался Иваныча и отправился сюда, ведомый Пашей, кстати, куда он пропал?
— Чего ты там задумался? — с интересом сузив глаза, смотря на меня, спросила Алина.