– Давайте. Лучше уж выставить напоказ свои немощи, чем грохнуться с трапа.
– Именно так, сэр. А теперь позвольте осмотреть этот узелок. Может быть немножко…
Ланцет погружается в тело там, где лопнула кожа, и у Пенхалигона под веками взрывается агония.
– …немножко больно, сэр. Но гной выходит хорошо, обильно.
Капитан рассматривает пузырящиеся выделения:
– Вот
– С помощью гноя, – доктор Нэш откупоривает небольшой горшочек, – организм очищает себя от излишков синей желчи, а синяя желчь – корень подагры. Мы расширяем рану, присыпаем порошком из мышиных фекалий… – он пинцетом извлекает из горшочка мышиный катышек, – стимулируем вывод гноя, и через семь дней можно ожидать улучшения. Кроме того, я взял на себя смелость прихватить флакончик доверова снадобья, так что…
– Я его выпью, доктор. Следующие два дня будут иметь решающее…
Ланцет вонзается в рану; все тело капитана каменеет в беззвучном крике.
– Черт подери, Нэш! – наконец удается ему выговорить. – Хоть бы предупреждали!
Майор Катлип косится на кислую капусту в ложке Пенхалигона.
– Что, майор, – спрашивает капитан, – ваше сопротивление слабеет?
– Никогда дважды протухшая капуста не одолеет этого солдата, капитан!
Слоистый солнечный свет придает сцене завтрака сходство с картиной.
– Кислую капусту мне когда-то рекомендовал адмирал Джервис. – Капитан хрустит квашеным овощем. – Но я уже рассказывал эту историю.
– Не при мне, сэр, – говорит Рен.
Остальные подхватывают – Пенхалигон подозревает, что из учтивости, но анекдот вкратце пересказывает.
– Джервиса приохотил к квашеной капусте Уильям Блай, а Блая – сам капитан Кук. «Разницу между трагедией Лаперуза и славой Кука, – говаривал Блай, – составили тридцать бочонков кислой капусты». Но когда Кук отправился в свое первое путешествие, ни уговорами, ни угрозами нельзя было заставить команду «Индевора» ее есть. Тогда Кук объявил «дважды протухшую капусту» исключительно офицерским блюдом и запретил простым матросам к ней притрагиваться. И что же? Кислую капусту стали воровать из не слишком рьяно охраняемой кладовки, а после того, как за полгода на корабле не было ни одного случая цинги, уверовала вся команда.
– Низкая хитрость на службе гения, – замечает лейтенант Тальбот.
– Кук – мой герой, – признается Рен. – Вот истинный пример для подражания!
Выражение «мой герой» раздражает Пенхалигона, словно засевшее между зубами семечко.
Чигвин наливает суп в тарелку капитана; капля шлепается на любовно вышитые незабудки на скатерти. «Не время сейчас вспоминать Мередит».
– Итак, джентльмены, перейдем к делам насущным и к нашим голландским гостям.
– Ван Клеф, – сообщает Ховелл, – со вчерашнего дня не предпринимал попыток общения.
– Если не считать того, – хмыкает Катлип, – что поинтересовался, почему на ужин ему принесли вареный канат.
– Известие о кончине Голландской Ост-Индской компании не поумерило его упрямство? – спрашивает капитан.
Ховелл качает головой.
– Возможно, признание слабости – в самом деле слабость.
– Что до Фишера, – говорит Рен, – мозгляк всю ночь просидел в своей каюте, сколько мы ни звали его в кают-компанию.
– Какие отношения между Фишером и его бывшим начальником Сниткером?
– Держатся как незнакомые, – отвечает Ховелл. – Сниткер нынче с утра не в духе; требует, видите ли, чтобы ван Клефа отдали под трибунал за «оскорбление действием друга британской короны».
– Как мне надоел этот самодовольный наглец!
– Согласен с вами, капитан, – отзывается Рен. – Полезность Сниткера изжила себя.
– Нам нужен человек, способный убедить голландцев и перетянуть их на нашу сторону, – говорит Пенхалигон. – И…
Наверху бьют три склянки.
– …и достаточно солидный и обходительный, чтобы убедить японцев.
– Я отдаю свой голос за Фишера, – говорит майор Катлип. – Он сговорчивее.
– Управляющий ван Клеф, – возражает Ховелл, – скорее мог бы повести за собой людей.
– Давайте побеседуем с обоими кандидатами. – Пенхалигон смахивает со стола крошки.
– Мистер ван Клеф! – Пенхалигон встает, пряча гримасу боли за неискренней улыбкой. – Как вам спалось – надеюсь, хорошо?
Ван Клеф накладывает себе на тарелку тушеного мяса с овощами, варенье из померанцев, щедро посыпает все сахаром и только после этого отвечает на переведенный Ховеллом вопрос.
– Он говорит, сэр, вы можете ему угрожать сколько захотите, но на Дэдзиме вам не удастся награбить даже одного медного гвоздя.
Пенхалигон пропускает тираду пленника мимо ушей.
– Скажите ему, меня радует, что у него такой отменный аппетит.
Ховелл переводит, ван Клеф отвечает с полным ртом.
– Он спрашивает, сэр, мы уже решили, что делать с заложниками?
– Скажите ему, мы считаем его гостем, а не заложником.
На это ван Клеф отвечает таким громовым «Ха!», что кусочки тушеных овощей разлетаются во все стороны.
– Спросите, он усвоил, что Голландская Ост-Индская компания обанкротилась?
Ван Клеф, слушая Ховелла, наливает себе кофе. Затем пожимает плечами.
– Скажите ему, что Британская Ост-Индская компания хотела бы торговать с Японией.
Ван Клеф посыпает рагу изюмом, одновременно отвечая на вопрос.
