Влажный дым застилает обзор. Ветер уносит влажный дым прочь.
Слышен шум, словно вопль тромбона или треск огромного падающего дерева…
…звук доносится откуда-то из-за Дэдзимы; это рушатся деревянные и каменные постройки.
Де Зут помогает Маринусу встать. Докторская трость куда-то потерялась. Голландцы смотрят в сторону города.
«Внезапное мужество врага, которого ни во что не ставил, – думает Пенхалигон, – пренеприятное открытие».
– Вы их предупреждали, сэр, – говорит Рен. – Вас не в чем упрекнуть.
«Сила, – думает капитан, – это средство сочинить будущее…»
– Средневековые азиатские пигмеи, – уверяет Катлип, – надолго запомнят этот день.
«Но сочинительство – такое дело… – Пенхалигон снимает шляпу. – Часто произведение сочиняет себя само».
С батарейной палубы доносится нечеловеческий крик.
«Кто-то попал под откат», – с тошнотворной уверенностью догадывается Пенхалигон.
Ховелл бросается выяснять, что случилось, и в тот же миг из люка показывается голова Уолдрона.
В глазах артиллериста застыло отражение ужасной картины.
– Еще залп, сэр?
Джон Пенхалигон спрашивает:
– Кого задело, мистер Уолдрон?
– Майкла Тоузера. Тали лопнули, сэр, и его…
На заднем плане слышны сдавленные рыдания и хриплые крики.
– Думаете, придется отнять ногу?
– Ее уже оторвало, сэр. Беднягу Тоузера понесли к мистеру Нэшу.
– Сэр…
Пенхалигон знает – Ховелл хочет пойти с Тоузером.
– Ступайте, лейтенант. Пожалуй, все-таки одолжите мне плащ?
– Есть, капитан!
Роберт Ховелл отдает Пенхалигону свой плащ и спускается вниз по трапу.
Случившийся поблизости мичман помогает накинуть плащ на плечи; ткань еще хранит запах Ховелла.
Капитан, пьяный от ненависти, оборачивается к Дозорной башне.
Башня все еще стоит, как и двое голландцев на ней. И все так же развевается голландский флаг.
– Покажите им наши каронады. Четыре расчета, мистер Уолдрон.
Мичманы переглядываются. Майор Катлип шипит от удовольствия.
Малуф тихонько спрашивает Тальбота:
– Разве каронады не слабоваты будут, сэр?
Пенхалигон отвечает:
– Действительно, они приспособлены для стрельбы на более близкие расстояния, но…
Он видит, что де Зут навел на него подзорную трубу.
Капитан объявляет:
– Я хочу, чтобы проклятый голландский флаг разорвало в клочья!
В сыром воздухе над одним из домов на горном склоне поднимается жирный дым.
Капитан думает: «Я хочу, чтобы проклятых голландцев разорвало в клочья».
На палубу поднимаются артиллеристы. Их лица мрачны после несчастного случая с Тоузером. Они снимают щиты с фальшборта и выкатывают на позиции каронады с короткими стволами.
Пенхалигон приказывает:
– Мистер Уолдрон, заряжайте картечью!
– Если мы целимся во флаг, сэр, то…
Уолдрон показывает на Дозорную башню, лишь на пять ярдов ниже верхушки флагштока.
– Четыре заряда из крутящихся, свистящих обломков цепей! – Майор Катлип загорается нездоровым возбуждением. – Железные рваные звенья сотрут улыбку с их нидерландских рож…
– …А рожу с головы, – добавляет Рен. – А голову оторвут от туловища.
Из люка выскакивают ученики-артиллеристы с кульками пороха.
Капитан узнает Моффа – мальчишку из Пензанса. Мофф бледный, с лихорадочными пятнами на щеках.
Порох засыпают в короткие тупорылые стволы каронад и сверху забивают тряпье.
С лязганьем сыплют обломки цепей.
– Расчеты, цельтесь во флаг! – командует Пенхалигон. – Чуть пониже, Хал Йовил.
Правую ногу словно протыкает насквозь раскаленный стержень.
«Подагра побеждает, – думает Пенхалигон. – Через час я уже не смогу держаться на ногах».
Доктор Маринус о чем-то спорит со своим соотечественником.
«Зато де Зут через минуту будет мертв», – утешает себя капитан.
– Тали вяжите покрепче! – приказывает Уолдрон. – Видели, что бывает?
«А что, если Ховелл прав? – Капитана одолевают сомнения. – Неужели все эти три дня за меня думала боль?»
– Каронады к стрельбе готовы, сэр, – докладывает Уолдрон. – По вашему слову!
Капитан набирает воздуху в легкие, готовясь объявить смертный приговор двоим голландцам.
«Они знают».
Маринус вцепился в поручень и смотрит в сторону. Он крупно вздрагивает, но не двигается с места.
Де Зут снимает шляпу; у него буйная, растрепанная медно-рыжая шевелюра…
…И Пенхалигон видит перед собой Тристрама. Его единственный сын, чудесный рыжий мальчик, ждет неминуемой смерти…
Уильям Питт фыркает, заслышав шаги на лестнице. Якоб де Зут не отрывается от подзорной трубы, направленной на «Феб». Фрегат искусно лавирует против влажного северо-западного ветра, двигаясь вдоль берега мимо китайской фактории – ее обитатели высыпали на крыши, поглазеть на корабль, который все приближается к Дэдзиме.
– Значит, Ари Гроте наконец-таки отдал вам свою шляпу, якобы из кожи боа-констриктора?
– Доктор, я приказал, чтобы все укрылись в городской управе. Даже вы.
– Если вы остаетесь здесь, Домбуржец, вам точно понадобится врач.
На фрегате открывают люки орудийных портов: щелк, щелк, щелк, словно молотком гвозди забивают.
