– Последний урок Линнея, хоть он сам и не подозревал об этом, таков: профессорство губительно для философа. Конечно, я несколько тщеславен и мечтаю, что когда-нибудь моя
– Но разве вы не боитесь, что так и умрете здесь, вдали от…
– Все мы когда-нибудь умрем, Домбуржец. Какой счет?
– У вас, доктор, девяносто одно очко, против моих трехсот шести.
– А давайте увеличим решающий счет до тысячи очков и удвоим ставки?
– Вы обещаете дважды взять меня с собой в Академию Сирандо?
«Когда барышня Аибагава увидит меня там, – думает Якоб, – я предстану перед ней в новом свете».
– Если вы готовы в течение двенадцати часов закапывать конский навоз в землю на свекольных грядках.
– Отлично, доктор! – Секретарь уже прикидывает, не одолжит ли ему ван Клеф искусного в шитье Веха, заштопать кружевной воротник на его лучшей сорочке. – Я принимаю ваши условия!
Якоб перемешивает остатки навоза с землей на свекольных грядках и приносит воду из просмоленной бочки для поливки поздних огурцов. Сегодня он на час раньше обычного приступил к своим секретарским обязанностям, чтобы освободиться к четырем и начать отрабатывать обещанные доктору двенадцать часов на огороде. «Маринус, мерзавец, – думает Якоб. – Скрыл от меня, что он настоящий виртуоз бильярда! Однако проигрыш есть проигрыш». Он разгребает резаную солому вокруг огуречных стеблей, опустошает оба тыквенных сосуда с водой и возвращает мульчу на место, чтобы влага не слишком быстро испарялась из пересохшей почвы. То и дело над стеной, отделяющей огород от Длинной улицы, показывается чья-нибудь любопытная голова. Секретарь из Голландии дергает сорняки, словно простой крестьянин, – такое зрелище ни в коем случае нельзя упустить. Когда Якоб попросил Хандзабуро помочь, тот сперва покатился со смеху, а поняв, что хозяин не шутит, схватился за спину, будто она ужасно болит, и быстро ушел, прихватив с собой пучок лаванды. Ари Гроте попытался продать Якобу свою шляпу из акульей кожи, чтобы «трудиться с изяществом, как подобает благородному человеку». Пит Барт предложил дать несколько уроков бильярда – не бесплатно, разумеется; а Понке Ауэханд любезно показал, какие растения следует считать сорняками. Якоб не привык к тяжелому физическому труду и все-таки невольно признается сам себе: «Возиться с землей довольно приятно». Живая зелень вокруг дает отдых усталым глазам; вьюрки таскают червей на вскопанных грядках; овсянка наблюдает за происходящим, сидя на пустой бочке, и ее песенка похожа на звяканье столовых приборов. Ворстенбос и ван Клеф уехали в Нагасаки, в здешнюю резиденцию даймё Сацумы – тестя самого сёгуна, – добиваться увеличения квоты на медь. Дэдзима как будто радуется, что осталась без присмотра. У Маринуса занятие со студиозусами; разрыхляя мотыгой землю на грядках с бобами, Якоб слышит голос доктора, доносящийся из больничного окна. Там сейчас барышня Аибагава… Якоб с тех пор, как отважился вручить ей разрисованный без спросу веер, еще ни разу ее не видел и тем более не говорил с ней. Редкие проблески доброты со стороны доктора Маринуса не идут так далеко, чтобы устроить им встречу. Якоб подумывал, не попросить ли Огаву Удзаэмона передать письмо, но если дело раскроется, и переводчик, и барышня Аибагава могут пострадать из-за того, что вели переговоры с иностранцем.
«Да и что я напишу?» – думает Якоб.
Собирая слизней с капустных листьев деревянными палочками для еды, Якоб замечает у себя на правой руке божью коровку. Подставляет левую вместо мостика, и насекомое послушно на нее переползает. Якоб повторяет это действие несколько раз. «Божья коровка, – думает Якоб, – уверена, что совершает великое путешествие, а на самом деле остается на месте». Он воображает бесконечную последовательность мостов, перекинутых в пустоте между островками телесного цвета, и задумывается: уж не играют ли и с ним в такую же игру неведомые силы…
…От этих мыслей его отвлекает женский голос:
– Господин Дадзуто?
Якоб встает, снимает плетеную шляпу.
Между ним и солнцем возникает лицо барышни Аибагавы.
– Прошу прощения за беспокоить.
Удивление, смущение, укол вины… Якоб испытывает очень много разнообразных чувств одновременно.
Она замечает божью коровку у него на пальце.
–
Он так хочет понять, что неверно слышит ее слова:
–
