Инна говорила, и с каждым словом он становился всё мрачнее. Она удивлялась сама себе, своей резкости, жестокости и смелости. Возможно, где-то на подсознательном уровне она хотела, чтобы он разозлился на неё. Она сама хотела разозлиться на него так, чтобы вообще забыть о нём.
— Понимаешь, я обязан ей. Она много раз вытаскивала меня, помогала, поддерживала..
— Да, но это не делает тебя её собственностью, — резко прервала его Инна. — Разве это похоже на любовь? Она увидела, как он поник, и остановилась. — Извини, я просто долго копила в себе это. И я должна была тебе сказать. Тем более, что вряд ли мы когда-нибудь ещё увидимся. Я же пришла попрощаться. Я знаешь, что думаю: ты и за юбками бегаешь, потому что пытаешься самоутвердиться, живя с таким надзирателем. Мне пора. Андрею не хорошо.
— Ты не сказала где ты живёшь.
— Не надо! Ни к чему это всё! Я не хочу ему врать! Я не могу врать ему! Я не знаю как я буду смотреть ему в глаза. Я тебя очень прошу, изчезни навсегда из моей жизни! Не мучай меня, пожалуйста!
Инна быстро пошла в сторону отеля, стараясь ни о чём не думать и переключиться на Андрея.
Она быстро поужинала и забрала для него порцию в номер. Андрей всё также спал. Обед стоял на столе в том же виде, в котором она его оставила. Это насторожило её. Она осторожно подошла и встала на колени перед кроватью. Погладила его по щеке, поцеловала… Он не спал, он был без сознания.
Инна побежала в коридор звать на помощь. Скорая приехала быстро. Инна, умываясь слезами, проклиная себя, Сашу и Венецию, сидела рядом с Андреем, лежащим на каталке. Она гладила его лицо, целовала щёки и шептала.
«Ты только не умирай! Пожалуйста, не умирай! Я больше никогда, никогда не буду врать. Никогда. Слышишь? Прости меня, пожалуйста. Только не умирай»
Сопровождающий фельдшер не мог больше смотреть, как она рыдает, и дал ей успокоительное, сказав что-то на итальянском. Она не поняла, что именно он сказал, но по интонации можно было понять, что это были слова утешения и поддержки. К счастью, в клинике, куда их привезли, работал доктор, переехавший когда-то сюда из России. Он быстро успокоил Инну и забрал Андрея в реанимацию. Успокоительное быстро подействовало, и Инна уснула прямо на скамейке в коридоре.
Её разбудил доктор.
— Девушка, девушка, проснитесь.
Она попыталась прийти в сознание, восстанавливая в памяти события.
— Девушка, с вашим мужем уже всё хорошо. Он пришёл в сознание. Но я вообще не понимаю, как он до сих пор жив. Лететь сюда для него огромный риск! Неужели он вам не сказал? Это верх безрассудства! С таким диагнозом, да ещё и после такой сложной и недавней операции, лететь в другую страну! Чем вы вообще думали!?
— Он не сказал мне, что это опасно. Я так мечтала… и он не сказал..- и она снова зарыдала, понимая, на что он пошёл ради неё, а она…К нему можно?
— Да, но только ненадолго и только после того, как вы сами успокоитесь.
Инна вытерла слёзы.
— Я спокойна.
Инна зашла в палату. Андрей был бледен, но сквозь улыбку выдавил
— Дурочка, прости, что опять заставил тебя беспокоиться.
Инна села рядом, виновато глядя на него и пытаясь привести разбушевавшиеся чувства в порядок.
— Почему ты не сказал мне? Почему не сказал, что тебе нельзя летать? Неужели ты думаешь, что какая-то дурацкая Венеция мне дороже тебя?
— Конечно, да! Ты же мне все уши про свою мечту прожужжала, — он улыбнулся. Не парься, всё хорошо, я просто немножко уснул, — отшутился он.
— Прости, прости меня, пожалуйста. Я не должна была оставлять тебя в номере одного. Не должна была вообще ехать сюда. Я должна была подумать о тебе.
Андрей жестом прервал её.
— Ты сделала меня счастливым. Ты подарила мне самое дорогое, что есть у тебя — себя. Ты даже не представляешь… На протяжении стольких лет я мог только мечтать о том, чтобы подержать тебя за руку. Теперь ты моя жена! И неужели я не могу подарить тебе частичку твоей мечты. Это самое малое, что я могу сделать для тебя. Прости, что заставил тебя переживать и, наверное, напугал.
— Угуммс, напугал! Только попробовал бы умереть! Я тебя везде достану!
Она наклонилась, чтобы поцеловать его. Он вытер её раскрасневшиеся щёки, убрал челку с лица почти также, как это делал Саша. И нежно прикоснулся губами к её губам.
Она понимала, что ему тяжело, что он изо всех сил держится, чтобы не показывать своей усталости.
— Не переживай, меня сегодня откачают, и уже завтра мы будем гулять с тобой по Сисечному мосту.
Она улыбнулась.
— Нет, знаешь, пожалуй, хватит мостов! Думаю, что этот климат плохо влияет на тебя..
— Это ты на меня плохо влияешь, — рассмеялся Андрей.
В палату вошёл доктор и сказал, что им пора заканчивать.
— Не умирай, слышишь, педагог? Мне бы не хотелось, чтобы Венеция ассоциировалась у меня с потерей лучшего на свете мужчины, — и тихонько добавила: — Пожалуйста, любимый, поправляйся. Ты мне очень нужен.
— Ну, девушка. Не выдумывайте, — сказал врач. — Всё с ним будет хорошо. Только вот беречься определенно нужно! И без разных глупостей!
Инна поцеловала Андрея и вышла из палаты.
