В комнате повисло молчание. Одним-единственным «нет» мать развеяла все сомнения, терзавшие меня долгие годы. Я не сразу осознал смысл сказанного. Мать терпеливо ждала, глядя на меня уставшим, но смиренным взором. Сообразив наконец, что к чему, я судорожно сглотнул. Мать кивнула. И все наши недомолвки растаяли как дым.
– Мне нужна твоя помощь. Только ни слова Кавану, иначе он убьет меня.
– Знаю.
Я расправил плечи:
– Знаешь?
– Я жажду заполучить назад свое королевство, а отвоевать его способен только ты. Люди всегда трепетали перед тобой больше, чем перед ним, а сейчас к страху добавилось уважение. Признаться, я не удивлена. Ты истинный сын своего отца. Ты сказал, Каван приблизил меня только затем, чтобы не выпускать тебя из виду. Однако меня на близость с ним толкнули те же мотивы. Он изменился с тех пор, как мы с тобой обнялись на Острове. Сейчас мы сохраняем лишь видимость отношений. Для проформы пусть так и остается. Пока ты не изыщешь способ, я вынуждена находиться подле него. Понимаешь?
Мне безумно хотелось верить, что она говорит от чистого сердца. Но разве способен один-единственный разговор, хотя и затронувший потаенные струны моей души, перечеркнуть годы пренебрежения?
– Понимаю, – нарочито туманно, чтобы ничего не обещать, откликнулся я.
– Вот и прекрасно. Только будь осторожен. Следи, что и кому говоришь. Куда теперь?
– Обедать.
– К полудню постарайся выбраться в центральный зал. Каван строит планы. Думаю, тебе следует знать.
– Опять планы?! – негодующе воскликнул я.
– Не лезь на рожон, – спокойно внушала мать. – Не болтай лишнего. Стой в сторонке и слушай.
– Хорошо, убедила, – вздохнул я и, одолеваемый множеством мыслей, направился к выходу.
– Леннокс!
Обернувшись, я перехватил ее встревоженный взгляд:
– Да?
– Если ситуация усугубится, если перед тобой вдруг встанет выбор – действуй. Собери всех, кого сможешь, и уходи. Забудь про меня. Не оглядывайся. Уходи. Во имя будущего нашего народа действуй!
Из просьбы напрашивались два вывода: либо Каван намеревается изгнать меня из замка, либо дела вот-вот примут совсем скверный оборот. Неужели он поделился с ней своими замыслами? Впрочем, не обязательно, матери всегда чувствуют беду.
– Можешь на меня положиться, – заверил я. – А после, когда все утрясется, я вернусь за тобой. Обещаю!
Я сидела за столом, заваленным бумагами. Соглашения, пакты, петиции. Жаль, Эскал не видит меня за работой. Он бы гордился.
Подписав последнее прошение, я откинулась на высокую спинку кресла. По крайней мере, мне никто не докучал. Ни вельможи, ни лекари, ни гвардейцы.
Довольная собой, я решила передохну́ть и, подобрав юбки, торопливо сбежала по черной лестнице в сад. В свой укромный уголок, вдали от фонтанов и пышных цветов. Зеленые насаждения стеной ограждали меня от внешнего мира, вымощенная гладким булыжником дорожка манила бесцельно бродить по ней кругами. После праведных трудов полезно погулять в одиночестве, забыв обо всем.
По обыкновению, стоило мне отвлечься от государственных забот, как все помыслы устремились к Ленноксу.
Наше чудесное спасение из пещеры виделось мне единственной милостью судьбы, которая в остальном обошлась с нами так жестоко – сначала предназначила друг другу, а после развела по разные стороны.
Интересно, Леннокс хоть раз вспомнил обо мне? Или после расставания мы вновь стали врагами? Вспоминает ли наши упоительные поцелуи? Эта сцена снова и снова прокручивалась в голове. Никогда не забуду прикосновение его рук, горячее дыхание на шее, имя, запечатленное в моем сердце.
В такие минуты мной овладевало непреодолимое искушение бежать с ним хоть на край света. Поселиться в забытом богом уголке, начать все с чистого листа.
Но всякий раз грезы разбивались о суровую реальность. На меня возложили ответственность за Кадир. Чем отдать его на поругание врагу, лучше сразу умереть. Я пережила смерть матери. Пережила безумие отца. Согласилась выйти за человека, к которому не испытываю ни малейшей симпатии. Все мои жертвы – во имя Кадира, и я не позволю никому – даже Ленноксу Оссакриту – отнять его у меня.
Вот только одно его имя заставляло сердце замирать в сладкой истоме.
Любовь Леннокса была соткана из противоречий. Опасная и нежная, искренняя и запутанная. О такой любви не пишут в книгах, однако именно ее я жаждала каждой клеточкой своего тела.
Я обвела взглядом свой уединенный оазис. До чего причудливое место! По давней традиции садам и паркам Кадира придавали форму лабиринта, меня же как магнитом влекло сюда, к тропинке, огибающей камень. Такой незамысловатой, такой…
Внезапно внутри у меня все помертвело.
– Ну-ка, поглядим, – пробормотала я, склонившись над неестественно гладким камнем.
По спине пробежал холодок. Выпрямившись, я бросилась на поиски садовника. Я петляла по выложенным камнем дорожкам и лужайкам, проходя мимо подданных, которые приветствовали меня почтительным реверансом.
– Эй, вы! – окликнула я, завидев наконец садовника; тот отвесил мне низкий поклон. – Мне нужна ваша помощь. Понадобятся пара человек и лопаты. Поторопитесь!
